В последующих письмах Кастелли сообщает, что Боскалья одержал в споре поражение, и даже вспыльчивая вдова уже не нашла нужных аргументов, после чего проблема была забыта.
Это и был тот самый инцидент, который вызвал драматические последствия.
Как и в предыдущем случае, когда Лорини упомянул "Иперникуса – или как там его зовут", Галилей тут же схватился за оружие. Его контрудар против застольной болтовни никому не ведомого д-ра Боскальи (о котором после того ничего не было слышно) был чем-то вроде теологической атомной бомбы, чьи радиоактивные осадки ощущаются до сих пор. Ответ принял форму Письма к Кастелли, которое годом позже увеличилось до Письма Великой Герцогине Кристине. Письмо было предназначено для широкого хождения, что и случилось на самом деле. Цель письма заключалась в том, чтобы прекратить все теологические возражения, направленные к Копернику. Результат получился прямо противоположным: письма стали основной причиной запрета учения Коперника и падения самого Галилея.
В качестве примера полемической литературы, Письмо является шедевром. Начинается оно следующим образом (здесь я следую окончательной версии документа, то есть, Письма к Великой Герцогине – Прим. Автора):
Несколько лет назад, как прекрасно известно Ее Светлости, я открыл в небесах множество вещей, которое до нашего времени никто не видел. Новизна этих вещей, равно как и некоторые последствия, которые следовали из них, которые противоречили физическим представлениям, обычно распространенным среди академических философов, восстановило против меня немалое число профессоров – как будто бы я поместил все эти вещи на небо собственными руками, чтобы расстроить природу и перевернуть науку с ног на голову. (…)
Показывая большую любовь к своим собственным мнениям, чем к истине, они только и выискивают способы, как бы опорочить все те новые вещи, которые они озаботились осмотреть сами, или же их собственные органы чувств демонстрируют им. Для этого они сотнями выдвигают различные обвинения и публикуют многочисленные писания, наполненные пустыми аргументами, и они делают очень серьезную ошибку, пропитывая свои писания фрагментами, взятыми из тех мест в Библии, которые они так и не смогли правильно понять (…).
После этого Галилей выдвигает аргумент, который постоянно использовал и Кеплер, а именно, что некоторые заявления в Библии не следует принимать буквально, поскольку они сформулированы таким языком, чтобы "их мог понять простой, неученый и грубый народ":
