Лунный камень полностью

— Вы подстерегли тайну, сказала она, — которую я доврила своей сестр, мистрисъ Абльвайтъ, адвокату своему, мистеру Броффу, и никому боле. Я могу вполн довриться имъ двоимъ и знаю, что могу положиться, и на вашу скромность, разказавъ вамъ вс обстоятельства дла. Свободны ли вы, Друзилла, и можете ли посвятить мн ваше дообденное время?

Лишнее будетъ упоминать здсь, что я предоставила свое время въ полное распоряженіе тетушки.

— Въ такомъ случа, сказала она, — побесдуйте со мной еще часокъ. Я сообщу вамъ нчто весьма печальное для васъ, а потомъ, если только вы не откажетесь содйствовать мн, попрошу васъ объ одномъ одолженія.

Опять лишнее говорить, что я не только не отказалась, но, напротивъ, съ величайшею готовностію вызвалась служить тетушк.

— Слдовательно, продолжила она, — вы подождете мистера Броффа, которыя долженъ пріхать сюда къ пяти часамъ, и будете присутствовать въ качеств свидтеля, когда я стану подписывать свое духовное завщаніе?

Ея духовное завщаніе! Тутъ вспомнила я про капли, лежавшія въ ея рабочей корзинк; вспомнила и про синеватый оттнокъ, замченный мною въ лиц тетушки. Пророческій свтъ, — свтъ, выходящій изъ глубины еще невырытой могилы, торжественно озарилъ мой умъ, и тайна моей тетки перестала быть тайной.

Почтительное участіе къ бдной леди Вериндеръ не дозволило мн даже и намекнуть на то, что я угадала грустную истину, пока она сама не заговоритъ объ этомъ. Я молча выждала ея доброй воли и мысленно, подобравъ на всякій случай нсколько ободрительныхъ словъ, чувствовала себя готовою къ исполненію всякаго долга, которыя могъ призвать меня, какъ бы на былъ онъ тягостенъ.

— Вотъ уже нсколько времени, Друзилла, какъ я не на шутку больна, начала тетушка, — и, странно сказать, сама этого не знала.

Я подумала о томъ, сколько тысячъ погибающихъ ближнихъ въ настоящую минуту не на шутку больны духомъ, сами того не зная; и мн сильно сдавалось, что бдная тетушка, пожалуй, въ томъ же числ.

— Такъ, милая тетушка, грустно проговорила я, — такъ!

— Я привезла Рахиль въ Лондонъ, какъ вамъ извстно, съ тмъ, чтобы посовтоваться съ врачами, продолжала она;- я сочла за лучшее пригласить двухъ докторовъ.

Двухъ докторовъ! И, увы мн! (въ положеніи Рахили) ни одного священника!

— Такъ, милая тетушка, повторила я, — такъ!

— Одинъ изъ медиковъ, продолжила тетушка, — мн вовсе не былъ знакомъ. Другой, старый пріятель моего мужа, ради его памяти, всегда принималъ во мн искреннее участіе. Прописавъ лкарство Рахили, онъ выразилъ желаніе поговорить по мной съ глазу на глазъ въ другой комнат. Я, разумется, ожидала какихъ-нибудь особенныхъ предписаніи относительно ухода за болзнію дочери. Къ удивленію моему, онъ озабоченно взялъ меня за руку а сказалъ: «Я все смотрлъ на васъ, леди Вериндеръ, какъ по профессіи, такъ и съ личнымъ участіемъ. Вы сами, кажется, гораздо больше дочери нуждаетесь въ совт медика.» Онъ поразспросилъ меня, чему я сначала не придавала большой важности, пока не замтила, что отвты мои его встревожили. Кончилось тмъ, что онъ взялся постить меня съ своимъ пріятелемъ, медикомъ, на другой день и въ такой часъ, когда Рахили не будетъ дома. Результатомъ этого визита, сообщеннымъ мн съ величайшею деликатностью и осторожностью, было убжденіе обоихъ докторовъ въ ужасной, невознаградимой запущенности моей болзни, развившейся нын за предлы ихъ искусства. Боле двухъ лтъ страдала я скрытою болзнью сердца, которая, безъ всякихъ тревожныхъ признаковъ, мало-по-малу, безнадежно уходила меня. Быть-можетъ, я проживу еще нсколько мсяцевъ, быть-можетъ, умру, не дождавшись слдующаго утра, — положительне этого доктора не могли и не ршались высказаться. Напрасно было бы уврять, мой другъ, что я обошлась безъ горькихъ минутъ съ тхъ поръ, какъ истинное мое положеніе стало мн извстнымъ. Но теперь я легче прежняго покоряюсь моей судьб и стараюсь по возможности привести въ порядокъ земныя дла. Пуще всего мн хотлось бы, чтобы Рахиль оставалась въ невдніи истины. Узнавъ ее, она тотчасъ припишетъ разстройство моего здоровья этой передряг съ алмазомъ и станетъ горько упрекать себя, бдняжка, въ томъ, что вовсе не ея вина. Оба медика согласны, что недугъ начался года два, если не три, тому назадъ. Я уврена въ томъ, что вы сохраните мою тайну, Друзилла, такъ же какъ и въ томъ, что вижу въ лиц вашемъ искреннюю печаль и участіе ко мн.

Печаль и участіе! Да можно ли ждать этихъ языческихъ чувствъ отъ англійской женщины-христіанки, укрпленной на якор вры!