— Предъ тмъ какъ мн посчастливилось, сэръ, убдить васъ въ невинности мистера Абльвайта, вы упомянули въ числ поводовъ къ подозрнію самое присутствіе его въ дом во время пропажи алмаза. Позвольте напомнить вамъ, что мистеръ Франклинъ Блекъ въ то время также находился въ дом.
Старый сребролюбецъ отошедъ отъ окна, слъ въ кресло какъ разъ противъ меня, и пристально поглядлъ на меня съ тяжелою, лукавою усмшкой.
— Нтъ, вы не такъ ловки въ адвокатур, какъ я полагалъ, миссъ Клакъ, задумчиво проговорилъ онъ: — вы не умете въ пору кончить.
— Боюсь, что я не совсмъ понимаю васъ, мистеръ Броффъ, скромно сказала я.
— Неподходящее дло, миссъ Клакъ, — на этотъ разъ, право, не подходящее. Франклинъ Блекъ, какъ вамъ хорошо извстно, первый любимецъ мой. Но не въ томъ дло. Извольте, я въ этомъ случа согласенъ съ вашимъ взглядомъ. Вы совершенно правы, сударыня. Я подозрвалъ мистера Абльвайта въ силу тхъ обстоятельствъ, которыя, отвлеченно говоря, оправдываютъ подозрнія, и относительно мистера Блека. Очень хорошо, заподозримъ и его. Скажемъ, что это въ его характер,- онъ въ состояніи украсть Лунный камень. Я спрашиваю только, выгодно ли это было для него?
— Долги мистера Франклина Блека, замтила я, — дло извстное всему семейству.
— А долги мистера Годфрея Абльвайта не достигли еще такой степени развитія. Совершенно справедливо. Но въ теоріи вашей, миссъ Клакъ, встрчаются два затрудненія. Я завдую длами Франклина Блека и прошу позволенія сообщить вамъ, что огромное большинство его кредиторовъ (зная богатство его отца) очень охотно ждетъ уплаты, причисляя проценты къ сумм. Вотъ первое затрудненіе, — и довольно тяжеловсное. А другое, увидите, еще тяжеле. Мн извстно изъ устъ самой леди Вериндеръ, что предъ самымъ исчезновеніемъ этого адскаго индйскаго алмаза, дочь ея готовилась выйдти замужъ за Франклина Блека. Она завлекла его и оттолкнула потомъ по кокетству молодой двушки. Но все-таки она успла признаться матери, что любитъ кузена Франклина, а мать посвятила кузена Франклина въ эту тайну. И вотъ онъ пребываетъ, миссъ Клакъ, въ увренности, что кредиторы терпливы, и въ надежд жениться на богатой наслдниц. Считайте его мошенникомъ, сколько угодно, только скажите на милость, зачмъ же ему красть-то Лунный камень?
— Сердце человческое неисповдимо, сказала я съ кротостью:- кто въ него проникнетъ?
— То-есть, другими словами, сударыня: хотя не было никакой надобности красть алмазъ, онъ тмъ не мене взялъ его по врожденной испорченности. Очень хорошо. Положимъ такъ. За коимъ же чортомъ….
— Извините меня, мистеръ Броффъ. Когда при мн упоминаютъ о чорт въ такомъ смысл, мн слдуетъ уйдти.
—
«Нтъ, не всхъ. Оно не сбило съ толку пристава Коффа», только что я хотла сказать это, — со всевозможною кротостью и съ необходимою оговоркой, чтобы не заподозрили меня въ желаніи запятнать Рахиль, — какъ лакей пришелъ доложить, что докторъ ухалъ, а тетушка ожидаетъ насъ.
Это прекратило пренія. Мистеръ Броффъ собралъ свои бумаги, видимо утомленный вопросами, которые задалъ ему вашъ разговоръ. Я подняла свой мшокъ, наполненный драгоцнными изданіями, чувствуя себя въ состояніи протолковать еще цлые часы. Мы молча отправились въ комнату леди Вериндеръ.