Позвольте мн, прежде чмъ разказъ мой перейдетъ къ другамъ событіямъ, прибавить, что я описала происходившее между мной и адвокатомъ, имя въ виду опредленную цль. Мн поручено включить въ мою письменную дань прискорбной исторіи Луннаго камня полное изложеніе не только общаго направленія подозрній, но и имена тхъ особъ, которыхъ подозрніе касалось въ то время, когда стало извстно, что индйскій алмазъ находится въ Лондон. Изложеніе моего разговора съ мистеромъ Броффомъ въ библіотек показалось мн какъ разъ соотвтствующимъ этому требованію; вмст съ тмъ, оно обладаетъ и великимъ нравственнымъ преимуществомъ, принося грховное самолюбіе мое въ жертву, которая съ моей стороны была существенно необходима. Я должна была сознаться, что грховная природа пересилила меня. Сдлавъ же это указательное призваніе, я осилила свою грховную природу. Нравственное равновсіе возстановлено; духовная атмосфера снова прочищается. Мы можемъ продолжить, дорогіе друзья мои.
Завщаніе было подписано гораздо скоре чмъ я ожидала. По моему мннію, спшили до неприличія. Послали за лакеемъ Самуиломъ, который долженъ былъ присутствовать въ качеств втораго свидтеля, — и тотчасъ подали тетушк перо. Я чувствовала сильное побужденіе сказать нсколько словъ, приличныхъ этому торжественному случаю; но заблагоразсудила подавить порывъ, пока мистеръ Броффъ не уйдетъ изъ комнаты. Дло было кончено минуты въ дв, а Самуилъ (не воспользовавшись тмъ, что я могла бы сказать) вернулся внизъ.
Мистеръ Броффъ свернулъ завщаніе, и поглядлъ въ мою сторону, какъ бы желая знать, намрена ли я или нтъ оставить его наедин съ тетушкой. Но я готовилась къ дламъ милосердія, а мшокъ съ драгоцнными изданіями лежалъ у меня на колняхъ. Своимъ взглядомъ онъ скоре сдвинулъ бы съ мста соборъ Св. Павла нежели меня. Впрочемъ, онъ имлъ одно неотрицаемое достоинство, которымъ, безъ сомннія, обязанъ былъ своему свтскому воспитанію. Онъ понималъ съ одного взгляда. Я, кажется, произвела на него то же самое впечатлніе, какъ и на извощика. Онъ тоже разразился нечестивымъ выраженіемъ и въ сердцахъ поспшно вышелъ, уступивъ мн поле.
Какъ только мы осталась наедин съ тетушкой, она расположилась на диван и съ видомъ нкотораго смущенія заговорила о завщаніи.
— Надюсь, вы не считаете себя забытою, Друзилла, сказала она:- я намрена собственноручно
Вотъ онъ золотой случай! Я тотчасъ же за него ухватилась. Другими словами, я мигомъ открыла свой мшокъ и вынула верхнее сочиненіе. Оно оказалось старымъ изданіемъ, только еще двадцать пятымъ, знаменитаго анонимнаго труда (приписываемаго безподобной миссъ Беддонсъ) подъ заглавіемъ «Змій-искуситель въ домашнемъ быту.» Цль этой книги, — быть-можетъ, незнакомой свтскому читателю, — показать, какъ врагъ подстерегаетъ насъ во всхъ, повидимому самыхъ невинныхъ, занятіяхъ обыденной жизни. Вотъ главы наиболе удобныя для женскаго чтенія: «Сатана за зеркаломъ,» «Сатана подъ чайнымъ столомъ,» «Сатана за окнами» и многія другія.
— Подарите меня, дорогая тетушка, вашимъ вниманіемъ къ этой безцнной книг, - и вы дадите мн все, чего я прошу. Съ этими словами я подала ей книгу, развернутую на отмченномъ мст,- безконечномъ порыв пламеннаго краснорчія! Содержаніе: «Сатана въ диванныхъ подушкахъ.» Бдная леди Вериндеръ (безпечно покоившаяся въ подушкахъ собственнаго дивана) заглянула въ книгу и возвратила ее мн, смущаясь боле прежняго.
— Мн кажется, Друзилла, сказала она:- слдуетъ подождать, пока мн будетъ немного полегче, чтобы читать это. Докторъ…
Какъ только она упомянула объ доктор, я уже знала, что за тмъ послдуетъ. Многое множество разъ въ прошлой моей дятельности посреди гибнущихъ ближнихъ, члены отъявленно богопротивной врачебной профессіи заступали мн дорогу въ длахъ милосердія, — подъ жалкимъ предлогомъ будто бы паціенту необходимъ покой, а изъ всхъ разстроивающихъ вліяній пуще всего надо бояться вліянія миссъ Клакъ съ ея книгами. Вотъ этотъ-то именно слпой матеріализмъ (коварно дйствующій изподтишка) и теперь старался лишать меня единственнаго права собственности, котораго я могла требовать при моей бдности, — права духовной собственности въ лиц погибающей тетушки.
— Докторъ говоритъ, продолжила моя бдная, заблудшая родственница, — что я не такъ здорова сегодня. Онъ запретилъ принимать постороннихъ и предписалъ мн, ужь если читать, то читать легчайшія, и самыя забавныя книги. «Не занимайтесь, леди Вериндеръ, ничмъ утомляющимъ умъ или ускоряющимъ пульсъ», — вотъ, Друзилла, его послднія слова нынче на прощаньи.
Нечего длать, надо было снова уступать — лишь на время, разумется, какъ и прежде. Открытое заявленіе безконечно большей важности моей должности, въ сравненіи съ должностью врача, только заставило бы доктора повліять на человческую слабость паціентки и подорвать все дло. По счастію, на посвъ добраго смени есть много способовъ и мало кто усвоилъ ихъ лучше меня.
