Приготовленіе чрезъ посредство моихъ духовныхъ друзей не удалось, благодаря собственному нежеланію леди Вериндеръ. Приготовленіе посредствомъ книгъ не удалось, благодаря богопротивному упорству доктора. Быть по сему! Что же теперь попробовать? Теперь надлежало попробовать приготовленіе посредствомъ записочекъ. Другими словами, такъ какъ самыя книги были присланы назадъ, то слдовало сдлать выписки избранныхъ отрывковъ различнымъ почеркомъ, и адресовавъ ихъ тетушк въ вид писемъ, одн отправить по почт, а другія размститъ въ дом по плану, принятому мною наканун. Письма не возбудятъ никакихъ подозрній; письма будутъ распечатаны, а однажды распечатанныя, быть-можетъ, и прочтутся. Нкоторыя изъ нихъ я сама написала: «Милая тетушка, смю ли проситъ вашего вниманія на нсколько строкъ?» и пр. «Милая тетушка, вчера вечеромъ я, читая, случайно напала на слдующій отрывокъ и пр.» Другія письма были написаны моими доблестными сотрудницами, сестрами по Материнскому Обществу Дтской одежды и пр. «Милостивая государыня! Простите участію, принимаемому въ васъ врнымъ, хотя и смиреннымъ другомъ….» «Милостивая государыня! позволите ли серіозной особ удивить васъ нсколькими шутливыми словами?» Употребляя такіе, и тому подобные образцы вжливыхъ просьбъ, мы воспроизвели вс безцнные отрывки въ такой форм, что ихъ не заподозрилъ бы даже зоркій матеріализмъ доктора. Еще не смерклись вокругъ насъ вечернія тни, какъ я уже запаслась для тетушки дюжиной пробуждающихъ писемъ, вмсто дюжины пробуждающихъ книгъ. Шесть изъ нихъ я тотчасъ распорядилась послать по почт, а шесть оставила у себя въ карман для собственноручнаго распредленія по всему дому на завтра.
Вскор посл двухъ часовъ я снова была уже на пол кроткой битвы, и стоя на крыльц у леди Вериндеръ, предлагала нсколько ласковыхъ вопросовъ Самуилу.
Тетушка дурно провела ночь. Теперь она снова въ той комнат, гд свидтельствовали ея завщаніе, отдыхаетъ на диван и старается немного соснуть.
Я сказала, что подожду въ библіотек, пока можно будетъ ее видть. Въ ревностномъ желаніи поскоре размстить письма, мн и въ голову не пришло освдомиться о Рахили. Въ дом было тихо; концертъ давно уже начался. Я была въ полной увренности, что она съ своею компаніей искателей удовольствія (и мистеромъ Годфреемъ, увы! въ томъ числ) была въ концерт, и ревностно посвятила себя доброму длу, пока время, и обстановка была въ моемъ распоряженіи.
Полученныя поутру письма къ тетушк, въ томъ числ и шесть пробуждающихъ, отправленныхъ мною наканун, лежали нераспечатанными на библіотечномъ стол. Очевидно, она чувствовала себя не въ силахъ заняться такою кучей писемъ. Я положила одно письмо изъ второй полдюжины отдльно на камин, чтобъ оно возбудило ея любопытство своимъ положеніемъ въ сторон отъ прочихъ. Второе письмо я съ умысломъ бросила на полу, въ чайной. Первый слуга, который войдетъ сюда посл меня, подумаетъ, что тетушка обронила его, и тщательно позаботатся возвратить ей. Засявъ такомъ образомъ поле нижняго этажа, я легко вбжала на верхъ, чтобы разсыпать свое милосердіе въ гостиныхъ. Только что я вошла въ первую комнату, какъ на крыльц дважды стукнули въ дверь, — тихо, спшно и осторожно. Прежде чмъ мн пришло въ голову отступать къ библіотек (въ которой я общала дожидаться), проворный молодой лакей поспшилъ въ переднюю и отворилъ дверь. «Не важное дло», подумала я. При тетушкиномъ состояніи здоровья, постителей обыкновенно не принимали. Но къ ужасу и удавленію моему, постучавшійся оказался исключеніемъ изъ общаго правила. Голосъ Самуила подо мною (повидимому, отвтивъ на кое-какіе вопросы, которыхъ я не разслыхала) несомннно проговорилъ: «пожалуйте на верхъ, сэръ». Вслдъ затмъ я услыхала походку — мужскую походку — приближающуюся къ гостиной. Кто бы могъ быть этотъ привилегированный поститель мужскаго пола? Почти вмст съ этимъ вопросомъ мн пришелъ въ голову и отвтъ: «Кому же быть, какъ не доктору?»
Будь это иной поститель, я позволила бы застать себя въ гостиной. Что же необыкновеннаго въ томъ, что я соскучилась въ библіотек и взошла на верхъ ради перемны? Но самоуваженіе преграждало мн встрчу съ лицемъ, оскорбившимъ меня отсылкой назадъ моихъ книгъ. Я скользнула въ третью комнату, сообщавшуюся, какъ я выше сказала, со второю гостиной, и опустила портьеру у входа. Переждать минутки дв — и наступитъ обычный исходъ подобныхъ случаевъ, то-есть доктора проводятъ въ комнату больной.
Я переждала минутки дв и боле двухъ минутокъ; мн слышалась безпокойная ходьба постителя изъ угла въ уголъ.
Я слышала какъ онъ разговаривалъ про себя; мн даже голосъ его показался знакомымъ. Не ошиблась ли я? Быть можетъ, это не докторъ, а кто-нибудь другой? Мистеръ Броффъ, напримръ? Нтъ! Неизмнный инстинктъ подсказалъ мн, что это не мистеръ Броффъ. Кто бы онъ ни былъ, но все-таки онъ продолжилъ разговаривать съ самимъ собой. Я крошечку раздвинула портьеру и прислушалась.
Я услыхала слова: «сегодня же сдлаю это!» А голосъ, произнесшій ихъ, принадлежалъ мистеру Годфрею Абльвайту.
