— Судите сами. Я говорю основываясь на томъ, что видлъ въ своей семь. Скажите, что вы думаете о нашемъ фризингальскомъ жить? Разв отецъ и мать несчастливы?
— Далеко нтъ, — по крайней мр на сколько я вижу.
— Моя мать, будучи двушкой, Рахиль (вся семья это знаетъ), любила такъ же, какъ и вы, отдала сердце человку, недостойному ея. Она вышла за отца, уважая его, удивляясь ему — и только. Вы видла своими глазами послдствія. Не должно ли это ободрять и васъ, и меня? {См. разказъ Бетериджа. Глава VIII, стр. 63–64.}
— Вы не будете торопить меня, Годфрей?
— Мое время — ваше время.
— Вы не будете требовать большаго нежели я могу дать вамъ?
— Ангелъ мой! Я прошу только, чтобы вы отдали мн себя.
— Возьмите меня!
Вотъ какъ она правила его предложеніе!
Новый порывъ съ его стороны, — на этотъ разъ порывъ грховнаго восторга. Онъ привлекъ ее къ себ, ближе, ближе, до того, что лицо ея коснулось его лица; и тутъ…. Нтъ! Я право не могу совладть съ собой, чтобы вести этотъ скандалезный разказъ дале. Позвольте мн только оказать, что я старалась закрыть глаза прежде нежели это случилось, и ровно секунду опоздала. Я, видите ли, разчитывала на ея сопротивленіе. Она уступила. Всякой уважающей себя особ моего пола цлые томы не скажутъ боле.
Даже моя неопытность въ подобныхъ длахъ теперь начинала прозирать исходъ этого свиданія. Къ этому времени они такъ согласились между собой, что я вполн надяласъ видть, какъ они возьмутся подъ руку и пойдутъ внчаться. Однако, судя по слдующимъ словамъ мистера Годфрея, еще оказывалась одна пустая формальность, которую необходимо было соблюсти. Онъ слъ — на этотъ разъ невозбранно — возл нея на оттоманку.
— Не мн ли поговорить съ вашею милою матушкой, спросилъ онъ: — или вы сами?
Она отклонила и то, а другое.
— Не будемъ говорить ничего матушк, пока она не поправится. Я желаю, чтобъ это пока оставалось втайн, Годфрей. Теперь идите, а возвращайтесь къ вечеру. Мы и такъ засидлась уже здсь вдвоемъ.
Она встала и, вставая, въ первый разъ еще взглянула на маленькую комнатку, въ которой происходило мое мученичество.
— Кто это опустилъ портьеру? воскликнула она:- комната и безъ того слишкомъ закупорена; къ чему же вовсе лишать ее воздуха!
Она подошла къ портьер. Въ тотъ мигъ какъ она бралась уже за нее рукой, — когда открытіе моего присутствія казалось неизбжнымъ, голосъ румянаго молодаго лакея внезапно остановилъ дальнйшія дйствія съ ея или съ моей стороны. Въ этомъ голос несомннно звучалъ сильнйшій переполохъ.
— Миссъ Рахиль! кликалъ онъ:- гд вы, миссъ Рахиль?
Она отскочила отъ портьеры и побжала къ дверямъ. Лакей вошелъ въ комнату. Румянца его какъ не бывало.
— Пожалуйте туда, миссъ, проговорилъ онъ. — Миледи дурно, мы никакъ не приведемъ ея въ чувство.
Минуту спустя я осталась одна и могла въ свою очередь сойдти внизъ, никмъ не замченною.
Въ зал попался мн мистеръ Годфрей, спшившій за докторомъ. «Идите туда, помогите имъ!» сказалъ онъ, указывая въ комнату. Я застала Рахиль на колняхъ у дивана; она грудью поддерживала голову матери. Одного взгляда въ лицо тетушка (при моихъ свдніяхъ) достаточно было, чтобъ убдиться въ страшной дйствительности. Но я сохранила свои мысли про себя до прибытія доктора. Онъ не долго замшкался, и началъ съ того, что выгналъ Рахиль изъ комнаты, а потомъ сказалъ намъ, что леди Вериндеръ боле не существуетъ. Серіознымъ людямъ, собирающимъ доказательства закоренлаго матеріализма, быть-можетъ, интересно будетъ узнать, что онъ не выказалъ ни малйшаго признака угрызенія совсти при взгляд на меня.
Немного попозже я заглянула въ чайную и въ библіотеку. Тетушка умерла, не распечатавъ ни одного изъ моихъ писемъ. Я была такъ огорчена этимъ, что мн лишь нсколько дней спустя пришло въ голову, что она такъ и не оставила мн общаннаго подарочка на намять.
1. Миссъ Клакъ свидтельствуетъ свое почтеніе мистеру Франклину Блеку и, посылая ему пятую главу своего скромнаго разказа, проситъ позволенія заявить, что чувствуетъ себя не въ силахъ распространиться, какъ было бы желательно, о такомъ ужасномъ происшествіи (при извстныхъ обстоятельствахъ) какова смерть леди Вериндеръ. Поэтому и присоединяетъ къ собственной рукописи обширныя выписки изъ принадлежащихъ ей безцнныхъ изданій, трактующихъ объ этомъ страшномъ предмет. Миссъ Клакъ желаетъ отъ всего сердца, да звучитъ эта выписка подобно трубному гласу въ ушахъ ея уважаемаго родственника, мистера Франклина! Блека.
2. Мистеръ Франклинъ Блекъ свидтельствуетъ свое почтеніе миссъ Клакъ и проситъ позволенія поблагодарить ее за пятую главу ея разказа. Возвращая вмст съ тмъ посланныя ею выписки, онъ воздерживается отъ выраженій личнаго нерасположенія, которое онъ можетъ питать къ этому роду словесности, и просто заявляетъ, что предложенныя добавленія къ рукописи не нужны для выполненія цли, какую онъ иметъ въ воду.
