— Знаете, душа моя, сказала я, — какая мн вчера пришла странная мысль насчетъ мистера Броффа? Когда я увидала васъ посл прогулки съ нимъ, мн показалось, что онъ сообщилъ вамъ какую-то недобрую всть.
Пальцы ея выпустила кружево кофты, а гнвные, черные глаза такъ и сверкнули на меня.
— Вовсе нтъ! сказала она:- эта всть меня интересовала, а я глубоко обязана мистеру Броффу за ея сообщеніе.
— Да? сказала я тономъ кроткаго любопытства.
Она снова взялась за кружево и вдругъ отвернулась отъ меня. Сотни разъ встрчала я такое обращеніе во время служенія святому дду. Оно лишь подстрекнуло меня на новую попытку. Въ неудержимомъ желаніи ей добра, я ршилась на большой рискъ и прямо намекнула на ея помолвку.
— Васъ интересовала эта всть, повторила я: — врно всть о мистер Годфре Абльвайт, милая Рахиль.
Она вздрогнула и приподнялась съ подушекъ, поблднвъ какъ смерть. Очевидно, у ней на язык вертлся отвтъ съ необузданною дерзостью прошлыхъ временъ. Она удержалась, легла годовой на подушку, подумала минутку, и потомъ отвтила слдующими замчательными словами:
—
Я вздрогнула въ свою очередь.
— Возможно ли! Что вы хотите сказать?! воскликнула я:- вся семья считаетъ эту свадьбу дломъ ршенымъ.
— Нын ждутъ сюда мистера Годфрея Абльвайта, угрюмо проговорила она:- подождите его прізда и увидите.
— Но, милая моя Рахиль….
Она дернула сонетку въ изголовьи постели. Явилась особа въ чепц съ лентами.
— Пенелопа! Ванну!
Отдадимъ ей должное. Имя въ виду тогдашнее состояніе моихъ чувствъ, я искренно сознаюсь, что она напала на единственное средство выпроводить меня изъ комнаты. Ванна! признаюсь, это уже слишкомъ!
Чисто свтскому уму мое положеніе относительно Рахили могло показаться представляющимъ необычайныя затрудненія. Я разчитывала привести ее къ высшимъ цлямъ посредствомъ легкаго увщанія касательно ея свадьбы. Теперь же, если врить ей, ничего похожаго на свадьбу вовсе не будетъ. Но, ихъ, друзья мои! Трудящаяся христіанка съ моею опытностью (съ надеждой на евангельскую проповдь) владетъ боле широкимъ взглядомъ. Положимъ, Рахиль и въ самомъ дл разстроитъ свадьбу, которую Абльвайты, отецъ и сынъ, считали ддомъ ршенымъ, — что же изъ этого выйдетъ? При упорств ея, это можетъ кончиться лишь обмномъ жесткихъ рчей и горькихъ обвиненіи съ обихъ сторонъ. А какъ это подйствуетъ на Рахиль, когда бурное свиданіе минетъ? Послдуетъ спасительный упадокъ нравственныхъ силъ. Ея гордость, ея упорство истощатся въ ршительномъ сопротивленіи, которое она непремнно окажетъ, по самому характеру своему, при такихъ обстоятельствахъ. Она станетъ искать участія въ первомъ ближнемъ, у кого оно найдется. Ближній же этотъ — я, черезъ край переполненная утшеніемъ, готовая излить неудержимый потокъ своевременныхъ, оживляющихъ словъ. Ни разу еще надежда на евангельскую проповдь не представлялась глазамъ моимъ блистательне ныншняго.
Она сошла внизъ къ завтраку, но ничего не ла и почти слова не сказала.
Посл завтрака она безпечно бродила по комнатамъ, потомъ вдругъ очнулась и открыла фортепіано. Выбранная ею піеса оказалась самаго скандалезно-нечестиваго свойства изъ тхъ, что даются на сцен; при одной мысли о ней кровь свертывается въ жилахъ. Въ такія минуты вмшаться было бы преждевременно. Я тишкомъ справилась, въ которомъ часу ожидаютъ мистера Годфрея Абльвайта, и затмъ избгла музыки, выйдя изъ дому.
Я воспользовалась одинокою прогулкой, чтобы зайдти къ моимъ здшнимъ друзьямъ. Не могу описать наслажденія, съ какимъ я углубляюсь въ серіозные разговоры съ серіозными людьми. Безконечно ободренная, и освженная, я вернулась домой какъ разъ въ то самое время, когда слдовало ожидать вашего желаннаго гостя. Я вошла въ столовую, гд никого не бывало въ эти часы, и очутилась лицомъ къ лицу съ мистеромъ Годфреемъ Абльвайтомъ!
Онъ не пытался избжать меня. Напротивъ. Онъ подошелъ ко мн съ крайнею поспшностью.
— Милая миссъ Клакъ,
Онъ объяснился безъ малйшаго смущенія, хотя это была наша первая встрча посл сцены въ Монтегю-сквер. Онъ, правда, не зналъ, что я была свидтельницей этой сцены. Но съ другой стороны онъ зналъ, что мои послуги Материнскому Обществу и дружескія отношенія къ другимъ обществамъ должны была поставить меня въ извстность относительно его безстыднаго пренебреженія къ своимъ дамамъ и къ неимущимъ. И все жеонъ стоялъ предо мной, вполн владя чарующимъ голосомъ и всепобдною улыбкой.
— Видла вы Рахиль? спросила я.
Онъ тихо вздохнулъ и взялъ меня за руку. Я, конечно, вырвала бы свою руку, еслибы выраженіе, съ которымъ онъ мн отвтилъ, не поразило меня изумленіемъ.
