Цвтъ лица мистера Абльвайта изъ пурпура переходилъ въ багровый, онъ задыхался, поглядывая то на Рахиль, то на мистера Броффа, въ такомъ изступленномъ бшенств на обоихъ, что не зналъ на кого изъ нихъ прежде накинуться. Жена его, до сихъ поръ невозмутимо обмахивавшаяся веромъ, сидя на мст, начала тревожиться, и тщетно пыталась успокоить его. Я же въ продолженіи этого прискорбнаго свиданія, не разъ ощущала позывъ вмшаться нсколькими серіозными словами, но сдерживалась подъ страхомъ возможныхъ послдствій, вовсе недостойныхъ англійской женщины христіанки, которая заботится не о томъ, чего требуетъ пошлая осторожность, а о нравственной правот.
Теперь же, видя до чего дошло дло, я стала выше всякихъ соображеній относительно вншнихъ приличій. Имя въ виду предложить имъ смиренное увщаніе собственнаго своего изобртенія, я могла бы еще колебаться. Но прискорбное домашнее столкновеніе, возникшее на моихъ глазахъ, чудеснымъ образомъ предугадано было въ переписк миссъ Дженъ Анны Стемперъ, — письмо тысяча первое «О мир въ семь». Я встала изъ своего скромнаго уголка и развернула книгу.
— Дорогой мистеръ Абльвайтъ! сказала я:- одно слово!
Какъ только я, вставъ, обратила на себя общее вниманіе, легко было видть, что онъ собирался отвтить мн какою-то грубостью, но родственный тонъ моего обращенія удержалъ его. Онъ вытаращилъ глаза съ удивленіемъ язычника.
— Въ качеств любящей доброжелательницы, друга, продолжила я, — и лица издавна пріобыкшаго пробуждать, убждать, приготовлять, просвщать и укрплять прочихъ, позвольте мн взять простительнйшую смлость — успокоить васъ.
Онъ сталъ проходить въ себя; онъ готовъ былъ разразиться — и непремнно бы разразился, имй дло съ кмъ-нибудь инымъ. Но мой голосъ (обыкновенно нжный) въ такихъ случаяхъ повышается ноты на дв. И теперь, повинуясь призванію свыше, мн слдовало перекричать его.
Держа предъ нимъ драгоцнную книгу, я внушительно ударила по страниц указательнымъ пальцемъ.
— Не мои слова! воскликнула я въ порыв ревности:- О, не думайте, чтобъ я призывала ваше вниманіе на мои смиренныя слова! Манна въ пустын, мистеръ Абльвайтъ! Роса на спаленную землю! Слова утшенія, слова мудрости, слова любви, — благодатныя, благодатнйшія слова миссъ Дженъ Анны Стемперъ!
Тутъ я пріостановилась перевести духъ. Но прежде чмъ я собралась съ силами, это чудовище въ образ человка неистово проревло:
— Будь она….. ваша миссъ Дженъ Анна Стемперъ!
Я не въ силахъ написать ужаснаго слова, изображеннаго здсь многоточіемъ. Когда оно вырвалось изъ устъ его, я вскрикнула, кинулась къ угольному столику, на которомъ лежалъ мой мшокъ, вытрясла изъ него вс проповди, выбросила одну изъ нихъ «о нечестивыхъ клятвахъ» подъ заглавіемъ: «Молчите ради Бога!» и подала ему съ выраженіемъ скорбной мольбы. Онъ разорвалъ ее пополамъ и бросилъ въ меня черезъ столь. Прочіе поднялись въ испуг, видимо не зная чего ждать посл этого. Я тотчасъ же сла въ свой уголокъ. Однажды, почти при такой же обстановк, миссъ Дженъ Анну Стемперь повернули за плеча и вытолкали изъ комнаты. Одушевленная
Но нтъ, — этому не было суждено свершиться. Вслдъ за тмъ онъ обратился къ жен.
— Кто это, кто, проговорилъ онъ, захлебываясь отъ бшенства:- кто пригласилъ сюда эту безстыжую изуврку? Вы, что ли?
Не успла тетушка Абльвайть слова сказать, какъ Рахиль уже отвтила за все:
— Миссъ Клакъ, оказала она, — моя гостья.
Эти слова странно подйствовали на мистера Абльвайта. Пламенный гнвъ его вдругъ перешелъ въ ледяное презрніе. Всмъ стало ясно, что Рахиль, — какъ на былъ кротокъ и ясенъ отвтъ ея, — сказала нчто, дававшее ему первенство надъ нею.
— А? сказалъ онъ: — миссъ Клакъ
Рахиль въ свою очередь вышла изъ себя, вспыхнула, глаза ея гнвно заблистали. Она обратилась къ адвокату, и показывая на мистера Абльвайта, надменно спросила:
— Что онъ хочетъ этимъ сказать?
Мистеръ Броффъ вступился въ третій разъ.
— Вы, повидимому, забываете, оказалъ онъ, обращаясь къ мистеру Абльвайту, — что вы наняли этотъ домъ для миссъ Вериндеръ въ качеств ея опекуна.
— Не торопитесь, перебилъ мистеръ Абльвайтъ, — мн остается сказать послднее слово, которое давно было бы сказано, еслибъ эта… (Онъ посмотрлъ на меня, пріискивая, какимъ бы мерзкимъ словомъ назвать меня:) еслибъ эта двствующая пролаза не перебила меня. Позвольте вамъ сказать, сэръ, что если сынъ мой не годится въ мужья миссъ Вериндеръ, я не смю считать себя достойнымъ быть опекуномъ миссъ Вериндеръ. Прошу понять, что я отказываюсь отъ положенія, предлагаемаго мн въ завщаніи леди Вериндеръ. Я, — какъ говорится у юристовъ, — отстраняюсь отъ опеки. Домъ этотъ по необходимости нанятъ былъ на мое имя. Я принимаю всю отвтственность на свою шею. Это мой домъ. Я могу оставить его за собой или отдать внаймы, какъ мн будетъ угодно. Я вовсе не желаю торопить миссъ Вериндеръ. Напротивъ, прошу ее вывезти свою гостью и поклажу когда ей заблагоразсудится.
