Вопервыхъ, я въ состояніи пролить необходимый свтъ на нкоторыя интересныя обстоятельства, до сихъ поръ остававшіяся въ тни. Миссъ Вериндеръ имла тайныя основанія нарушить данное слово, и я зналъ ихъ вполн. Мистеръ Годфрей Абльвайтъ также имлъ тайныя основанія отказаться отъ всякихъ правъ на полученіе руки очаровательной кузины, и я развдалъ въ чемъ дло. Вовторыхъ, ужь не знаю къ счастію или къ несчастію, въ описываемое мною время я былъ лично замшавъ въ тайну индйскаго алмаза. Я имлъ честь принимать въ моей собственной контор восточнаго иноземца, который отличался утонченностію своего обращенія и безспорно былъ никто иной, какъ самъ начальникъ трехъ Индйцевъ. Прибавьте къ этому, что на другой день, встртивъ знаменитаго путешественника, мистера Мортвета, я имлъ съ нимъ разговоръ по предмету Луннаго камня, весьма важный относительно дальнйшихъ событій. Вотъ изложеніе моихъ правъ на то мсто, которое занято мною на этихъ страницахъ. Разъясненіе истиннаго значенія размолвки предшествовало остальному въ хронологическомъ порядк, а потому и въ настоящемъ разказ должно появиться на первомъ мст. Оглядываясь назадъ, вдоль по всей цпи событій изъ конца въ конецъ, я нахожу нужнымъ, какъ бы то ни казалось страннымъ, начать сценой у постели моего превосходнаго доврителя и друга, покойнаго сэръ-Джона Вериндеръ. Въ сэръ-Джон была своя доля, и пожалуй довольно значительная доля, самыхъ невинныхъ и милыхъ слабостей, свойственныхъ человческому роду. Надо упомянуть объ одной изъ нихъ, относящейся къ предмету этого разказа, именно о непобдимомъ отвращеніи его отъ прямаго взгляда на свою обязанность составить завщаніе, пока еще пользовался обычнымъ, добрымъ здоровьемъ. Леди Вериндеръ употребляла все свое вліяніе, чтобы пробудить въ немъ сознаніе долга относительно этого дла; я пускалъ въ ходъ все свое вліяніе. Онъ признавалъ справедливость нашихъ взглядовъ, но не шелъ дале ни шагу, до тхъ поръ пока не овладла имъ болзнь, которая въ послдствіи свела его въ могилу. Тогда-то наконецъ послали за мной, чтобы довритель мой могъ передать мн свои распоряженія относительно завщанія. Оказалось, что проще этихъ распоряженій мн еще не приходилось выслушивать въ теченіи всего моего поприща. Войдя въ комнату, я засталъ сэръ-Джона дремлющимъ. Увидавъ меня, онъ окончательно пробудился.
— Какъ поживаете, мистеръ Броффъ? сказалъ онъ. — Я не долго задержу васъ. А потомъ опять засну.
Онъ смотрлъ съ большимъ любопытствомъ, пока я собиралъ перья, чернила и бумагу.
— Готовы? спросилъ онъ.
Я поклонился, обмакнулъ перо и ждалъ распоряженій.
— Завщаю все моей жен, оказалъ сэръ-Джонь. — Конецъ! онъ повернулся на другой бокъ о готовился заснуть сызнова. Я долженъ былъ обезпокоить его.
— Слдуетъ ли мн понять это такъ, спросилъ я, — что вы оставляете все, чмъ владете до кончины, всю свою собственность, всякаго рода, по всмъ описямъ, безусловно леди Вериндеръ?
— Да, оказалъ сэръ-Джонъ, — только я кратче выражаюсь. Отчего бы вамъ не выразиться также кратко и не дать мн уснуть? Все моей жен. Вотъ мое завщаніе.
Собственность его находилась въ полномъ его распоряженіи и была двухъ родовъ. Собственность въ земляхъ (я намренно воздерживаюсь отъ употребленія юридическихъ выраженій) и собственность въ деньгахъ.
Въ большинств случаевъ я, вроятно, счелъ бы своимъ долгомъ потребовать отъ доврителя пересмотра завщанія. Въ дл же сэрь-Джона, я звалъ, что леди Вериндеръ не только достойна неограниченнаго доврія, возлагаемаго на нее мужемъ (его достойна всякая добрая жена), но и способна какъ слдуетъ воспользоваться этимъ довріемъ (чего не въ силахъ сдлать и одна изъ тысячи, насколько я знаю прекрасный полъ). Десять минутъ спустя завщаніе сэръ-Джона было написано и скрплено его подписью, а самъ добрякъ сэръ-Джонъ принялся за прерванный отдыхъ.
Леди Вериндеръ вполн оправдала довріе, которымъ облекъ ее мужъ. На первыхъ же дняхъ своего вдовства послала за мной и составила свое завщаніе. Она такъ глубоко о разумно понимала свое положеніе, что въ моихъ совтахъ не оказывалось на малйшей надобности. Вся моя обязанность ограничивалась облеченіемъ ея распоряженій въ надлежащую законную форму.
Не прошло двухъ недль съ тхъ поръ какъ сэръ-Джонъ сошелъ въ могилу, будущность его дочери была уже обезпечена съ величайшею мудростію и любовію.
Завщаніе хранилось въ несгараемомъ шкап моей конторы столько лтъ, что мн лнь ихъ пересчитывать. Лишь лтомъ 1848 года представился случай взглянуть въ него, при обстоятельствахъ весьма печальныхъ.
Около вышеупомянутаго времени доктора произнесли бдной леди Вериндеръ буквально смертный приговоръ. Мн первому сообщила она о своемъ положеніи и нетерпливо желала пересмотрть вмст со мной свое завщаніе.
