Что касалось ея дочери, то лучшихъ распоряженій невозможно было бы и придумать. Но ея намренія относительно нкоторыхъ мелкихъ наслдствъ, завщаемыхъ разнымъ родственникамъ, въ теченіе времени поизмнились, и возникла надобность прибавить къ подлинному документу три-четыре дополненія. Опасаясь внезапнаго случая, я тотчасъ же исполнилъ это и получилъ позволеніе миледи переписать ея послднія распоряженія въ новое завщаніе. Я имлъ въ виду обойдти нкоторыя неизбжныя неточности и повторенія, которыя теперь обезображивали подлинный документъ и, правду сказать, непріятно коробили свойственное моему званію чувство вншней форменности. Скрпу этого вторичнаго завщанія описала миссъ Клакъ, любезно согласившаяся засвидтельствовать его. Въ отношеніи денежныхъ интересовъ Рахили Вериндеръ, оно было слово въ слово точнымъ спискомъ съ перваго завщанія. Единственныя перемны въ немъ ограничивались назначеніемъ опекуна и нсколькими оговорками относительно этого назначенія, включенными по моему совту. По смерти леди Вериндеръ, завщаніе перешло въ рука моего проктора для обычнаго, какъ говорится, «заявленія». Недли три спустя, насколько могу припомнить, дошли до меня первые слуха о какой-то необычной подземной интриг. Я случайно зашелъ въ контору моего пріятеля проктора и замтилъ, что онъ принимаетъ меня съ видомъ большей внимательности, нежели обыкновенно.
— А я имю сообщить вамъ кое-что новенькое, сказалъ онъ:- какъ бы вы думали, что я слышалъ сегодня утромъ въ Докторсъ-Коммонс? Завщаніе леди Вериндеръ было уже затребовано на просмотръ и наведена справка!
Въ самомъ дл нчто новенькое! Въ завщаніи не было ровно ничего спорнаго, и я не могъ придумать, кому бы это пришла хоть малйшая нужда наводить справки. (Быть можетъ, я поступлю недурно, объяснивъ здсь, — на пользу тхъ немногихъ, кто еще не знаеть этого, — что законъ позволяетъ всмъ, кому угодно, наводить справки по всмъ завщаніямъ въ Докторсъ-Коммовс, съ платой одного шиллинга.)
— Слышали вы, кто именно требовалъ завщаніе? спросилъ я.
— Да; писарь, не колеблясь, передалъ это
Я отрицательно покачалъ годовой.
— Развдаю, отвтилъ я, — и дня не пройдетъ какъ развдаю.
Затмъ я тотчасъ же вернулся къ себ въ контору.
Еслибы въ этомъ необъяснимомъ просмотр завщанія покойной доврительницы моей была замшана какая-нибудь иная адвокатская фирма, я, пожалуй, встртилъ бы нкоторыя затрудненія относительно необходимыхъ развдокъ. Но у Скаппа и Смолдея я имлъ руку, значительно облегчавшую мн ходы въ этомъ дл. Мои письмоводитель (большой длецъ и превосходный человкъ) былъ родной братъ мистера Смоллея, а благодаря такого рода косвенной связи со мной, Скаппъ и Смоллей въ теченіи нсколькихъ лтъ подбирали крохи, падавшія съ моего стола, въ вид различныхъ длъ, поступавшихъ ко мн въ контору, на которыя я, по разнымъ причинамъ, не считалъ нужнымъ тратить время. Такимъ образомъ мое покровительство имло нкоторое значеніе для этой фирмы. Теперь я намревался, въ случа надобности, напомнить имъ объ этомъ покровительств.
Придя домой, я тотчасъ переговорилъ съ моимъ письмоводителемь, и разказавъ ему о случавшемся, послалъ его въ братнину контору «съ поклономъ отъ мистера Броффа», которому весьма пріятно было бы узнать, почему господа Скаппъ и Смоллей нашли нужнымъ просмотрть завщаніе леди Вериндеръ.
Вслдствіе этого посольства, мистеръ Смоллей вернулся ко мн въ контору въсопровожденіи своего брата. Тотъ признался, что дйствовалъ по просьб одного изъ своихъ доврителей, а затмъ поставилъ мн на видъ, не будетъ ли съ его стороны нарушеніемъ повренной ему тайны, если онъ скажетъ боле.
Мы поспорили объ этомъ довольно горячо. Безъ сомннія, онъ былъ правъ, а я не правъ. Надо сознаться, я былъ разсерженъ и подозрителенъ и настойчано хотлъ развдать побольше. Мало того: предложенное мн дополнительное свдніе я отказался считать тайной, ввренною мн на храненіе; я требовалъ полной свободы въ распоряженіи своею скромностью. Что еще хуже, я непозволительно воспользовался выгодой своего положенія.
— Выбирайте же, сэръ, оказалъ я мистеру Смоллею:- между рискомъ лишиться практики своего доврителя, или моей.
Неизвинительно, согласенъ, — чистйшая тираннія. Подобно всмъ тиранамъ, я былъ непреклоненъ. Мистеръ Смоллей ршился на выборъ, не колеблясь и минуты. Онъ покорно улыбнулся и выдалъ имя своего доврителя:
— Мистеръ Годфрей Абльвайтъ.
Этого съ меня было довольно, — я боле ничего и знать не желалъ.
Достигнувъ этого пункта моего разказа, я считаю необходимымъ поставить читателя на равную ногу со мной относительно свдній о завщаніи леди Вериндеръ.
