Портретъ мой, нарисованный старымъ дружищемъ Бетереджемъ около времени моего отъзда изъ Англіи, мн кажется, нсколько утрированъ. Чудакъ, по-своему, пресеріозно передалъ одинъ изъ сатирическихъ намековъ молодой госпожи на мое заграничное воспитаніе, и дошелъ до убжденія, что дйствительно видитъ во мн т французскіе, нмецкія, и италіянскія стороны моего характера, которыя моя веселая кузина только въ шутку отыскивала и которыя дйствительно-то существовали лишь въ воображеніи нашего добраго Бетереджа. Но за исключеніемъ этой скидки, я долженъ сознаться, что онъ вполн справедливо изобразилъ меня оскорбленнымъ обращеніемъ Рахили до глубины сердца и покидающимъ Англію въ припадк нестерпимыхъ мукъ, причиненныхъ самымъ горькимъ разочарованіемъ въ жизни.
Я узжалъ за границу, ршась, при помощи перемны мстъ и разлуки, — забыть ее. Я убжденъ въ неправильности взгляда на человческую природу, отрицающаго въ такихъ обстоятельствахъ
Съ другой стороны не мене врно и то, что, какъ только я собрался домой, — лкарство, имвшее несомннный успхъ, стало теперь также несомннно терять свою цлебность. Чмъ ближе становилась страна, въ которой она живетъ, и надежда снова увидать ее, тмъ неодолиме начинало заявлять свою власть надо мной ея вліяніе. По возвращеніи въ Англію, она была первою, о комъ я спросилъ, встртясь съ мистеромъ Броффомъ.
Я, конечно, узналъ о всемъ происходившемъ въ мое отсутствіе: другими словами, о всемъ изложенномъ здсь въ разказ Бетереджа, — за исключеніемъ одного обстоятельства. Въ то время мистеръ Броффъ не считалъ себя въ прав сообщить мн причины, втайн обусловившія размолвку Рахили и Годфрея Абльвайта. Я не докучалъ ему затруднительными вопросами по этому щекотливому предмету. Посл ревнивой досады, возбужденной во мн слухомъ, что она нкогда помышляла о замужеств съ Годфреемъ, я нашелъ достаточное облегченіе въ увренности, что, поразмысливъ, она убдилась въ поспшности своего поступка и сама взяла назадъ свое слово.
Выслушавъ разказъ о прошломъ, я весьма естественно обратился къ текущимъ вопросамъ (и все объ Рахили!). На чье попеченіе перешла она изъ дома мистера Броффа? И гд она живетъ?
Она жила у вдовой сестры покойнаго сэръ-Джона Вериндера, — нкоей мистрисъ Мерридью, которая была приглашена душеприкащиками леди Вериндеръ въ опекунши и приняла это предложеніе. По словамъ мистера Броффа, они отлично поладили между собой и въ настоящее время устроились въ дом мистрисъ Мерридью на Портлендъ-Плес.
Полчаса спустя по полученіи этого извстія я шелъ по дорог къ Портлендъ-Плесу, не имвъ духу даже признаться въ этомъ мистеру Броффу! Человкъ, отворившій мн дверь, не зналъ наврно, дома ли миссъ Вериндеръ. Я послалъ его на верхъ съ моею карточкой, въ вид скорйшаго способа разршать вопросъ. Слуга вернулся ко мн съ непроницаемымъ выраженіемъ въ лиц и объявилъ, что миссъ Вериндеръ нтъ дома.
Другихъ я могъ бы заподозрить въ преднамренномъ отказ принять меня. Но подозрвать Рахиль не было возможности. Я сказалъ, что зайду вечеркомъ часамъ къ шести.
Въ шесть часовъ мн вторично объявили, что миссъ Вериндеръ нтъ дома. Не оставлено ли мн записки? Никакой записки не оставлено. Разв миссъ Вериндеръ не получала моей карточки? Слуга просилъ извинить его: миссъ Вериндеръ
Съ своей стороны, я не могъ допускать подобнаго обращенія со мной, не сдлавъ по крайней мр попытки разъяснить его причины. Я веллъ доложить о себ мистрисъ Мерридью и просилъ ее почтить меня свиданіемъ, назначивъ для этого удобнйшее время по ея усмотрнію.
Мистрисъ Мерридью безъ всякихъ затрудненій приняла меня тотчасъ же. Меня провели въ уютную гостиную, а я очутился въ присутствіи маленькой, весьма пріятной, пожилой леди. Она имла любезность весьма сожалть обо мн и не мало удивляться. Впрочемъ, въ то же время, не могла вступить со мной въ какое-либо объясненіе или вліять на Рахиль въ дл, касающемся, повидимому, только личныхъ ея чувствъ. Она не разъ повторяла это съ вжливымъ и неистощимымъ терпніемъ, — и вотъ все, чего я добился, обратясь къ мистрисъ Мерридью.
Оставалось писать къ Рахили. На другой день мой слуга понесъ ей письмо со строжайшимъ наказомъ дождаться отвта.
Доставленный мн отвтъ заключался буквально въ одной фраз:
«Миссъ Вериндеръ проситъ позволенія уклониться отъ всякой переписка съ мистеромъ Франклиномъ Блекомъ.»
