Лунный камень полностью

«Памятная записка:- Пойдти на зыбучіе пески, въ начал пролива. Пройдти до Южной Иглы, пока вха Южной Иглы и флагштокъ на стоянк береговой стража за Коббсъ-Големъ не сравняются по прямой линіи, положить на утесъ палку или что-нибудь прямое для направленія руки, какъ разъ по линіи вхи и флагштока. При этомъ соблюсти, чтобъ одинъ конецъ палки пришелся на ребр утеса съ той стороны его, которая склоняется къ зыбучимъ пескамъ. Ощупью по палк (начиная съ конца ея, обращеннаго къ вх) искать въ морскомъ порост цпь. Найдя ее, провести рукой вдоль цпи до той части, которая свшивается чрезъ ребро утеса въ зыбучій песокъ. И затмъ тащить цпь.»

Только-что я прочелъ послднія слова, подчеркнутыя въ оригинал, какъ позади меня послышался голосъ Бетереджа. Изобртатель слдственной лихорадки совершенно изнемогъ отъ этого тяжкаго недуга.

— Мн ужь больше не въ терпежъ, мистеръ Франклинъ. Что она тамъ пишетъ, въ письм-то? Помилосердуйте, сэръ, скажите намъ, что такое она пишетъ?

Я подалъ ему письмо и записку. Онъ прочелъ первое, повидимому, безъ особеннаго любопытства. Но вторая, то-есть записка, произвела на него сильное впечатлніе.

— А что говорилъ приставъ! воскликнулъ Бетереджъ: — съ перваго дня, и до послдняго, сэръ, приставъ говорилъ, что у нея должно быть записано для памяти мсто спрятаннаго. И вотъ эта записка! Господи помилуй, мистеръ Франклинъ, тайна, которая ставила въ тупикъ всхъ, начиная съ великаго Коффа и ниже, только того и ждетъ, можно сказать, чтобъ открыться вамъ! Всякій можетъ видть, что теперь отливъ, сэръ. Долго ли ждать начала прилива? — онъ поднялъ голову и увидалъ въ нкоторомъ отдаленіи отъ насъ рабочаго паренька, чинившаго сть. — Темми Брайтъ! кликнулъ онъ во весь голосъ.

— Слы-ышу! откликнулся Темми.

— Скоро ли приливъ?

— Часъ повременить надо.

Каждый изъ насъ посмотрлъ на часы.

— Мы можемъ обойдти берегомъ, мистеръ Франклинъ, сказалъ Бетереджъ:- и добраться до зыбучихъ песковъ, на порядкахъ выгадавъ время. Что вы на это окажете, сэръ?

— Пойдемте.

По дорог къ зыбучимъ пескамъ, я просилъ Бетереджа пооживить мои воспоминанія о событіяхъ (касающихся Розанны Сперманъ) во время слдствія, произведеннаго приставомъ Коффомъ. Съ помощію стараго друга я скоро возобновилъ въ ум ясно и послдовательно вс обстоятельства. Уходъ Розанны въ Фризингаллъ, когда вс домашніе думали, что она больная лежитъ въ своей комнат;- таинственныя занятія по ночамъ, за дверью на замк, при свч, горящей до утра;- подозрительная покупка лакированнаго жестянаго ящика и пары собачьихъ цпей у миссъ Іолландъ;- положительная увренность пристава въ томъ, что Розанна спрятала что-то въ зыбучихъ пескахъ, и совершенное невдніе спрятаннаго, — вс эти странные результаты недоношеннаго слдствія снова ясно представились мн, когда мы достигли зыбучихъ песковъ и пошли по низменному хребту скалъ, называемыхъ Южною Иглой.

Съ помощью Бетереджа я скоро занялъ ту позицію, съ которой вха и флагштокъ на стоянк береговой стражи уравнивалась въ одну линію. Руководясь замткой, мы вслдъ за тмъ положили мою трость въ надлежащемъ направленіи, насколько это было возможно при неровной поверхности утесовъ. Потомъ еще разъ посмотрли на часы.

Приливъ долженъ былъ начаться минутъ черезъ двадцать. Я предложилъ переждать лучше на берегу чмъ на сырой и скользкой поверхности утесовъ. Дойдя до сухаго песка, я собрался было ссть, но Бетереджъ, къ величайшему удивленію моему, собирался уйдти.

— За чмъ же вы уходите? спросилъ я.

— Загляните еще разикъ въ письмо, сэръ, — и увидите.

Съ одного взгляда на письмо я припомнилъ наказъ остаться одному, производя открытіе.

— Трудненько таки мн теперь покидать васъ, сказалъ Бетереджъ, — но бдняжка умерла такою страшною смертію, и меня что-то заставляетъ дать потачку этой ея причуд, мистеръ Франклинъ. Притомъ же, прибавилъ онъ съ увренностью, — въ письм не говорится, чтобы вы и въ послдствіи не выдавали тайны. Я поброжу въ ельник и подожду, пока вы меня захватите по дорог. Не мшкайте боле чмъ нужно, сэръ. Слдственная лихорадка вовсе не такая болзнь, чтобы съ ней легко было ладить при этихъ обстоятельствахъ.

Заявивъ это на прощанье, онъ ушелъ.

Интервалъ ожиданія, весьма короткій относительно времени, принималъ огромные размры по масштабу терпнія. Это былъ одинъ изъ тхъ случаевъ, въ которыхъ несравненная привычка курить становится особенно дороги и утшительна. Я закурилъ сигару и сдъ на склон берега.

Съ безоблачнаго неба солнце разливало свою красу на вс видимые предметы. Несравненная свжесть воздуха придавала характеръ роскоши самому процессу жизни и дыханія. Даже пустынный заливчикъ — и тотъ привтствовалъ утро своимъ веселымъ видомъ, а сырая, обнаженная поверхность зыбучихъ песковъ скрывала ужасающее выраженіе своей коварной, темной физіономіи въ мимолетной улыбк. Съ прізда моего въ Англію еще не бывало такого чуднаго дня.