Не усплъ я докурить сигару, какъ начался приливъ. Я увидалъ предшествующее ему вспучиванье песковъ, а потомъ грозную дрожь, пробгавшую по всей поверхности ихъ, — точно какой-то духъ ужаса жилъ, двигался и трепеталъ подъ ними въ бездонной глубин. Я бросалъ сигару и вернулся къ утесамъ.
Замтка указывала мн пробираться ощупью вдоль по линіи, обозначаемой тростью, начиная съ того конца ея, который былъ обращенъ къ вх.
Я прошелъ такимъ образомъ боле половины трости, не встрчая ничего, кром реберъ утесовъ. за то вершка два подальше терпніе мое вознаградилось. Въ узкой впадинк, куда едва входилъ указательный палецъ, я нащупалъ цпь. Пробуя вести по ней руку въ направленіи къ зыбучимъ пескамъ, я нашелъ преграду въ густот морскаго пороста, сплоченнаго во впадинк несомннно въ теченіи времени, которое прошло съ тхъ поръ какъ Розанна Сперманъ выбрала это мстечко.
Выдергать поростъ или просунуть сквозь него руку не было никакой возможности. Замтивъ мсто, указанное концомъ трости обращеннымъ къ Зыбучимъ Пескамъ, я ршился продолжить поиски за цпью по новому плану собственнаго изобртенія. Мн пришло на мысль «пошарить» на счастье тотчасъ за утесами, не найду ли я потерянный слдъ цпи въ томъ мст, гд она углубляется въ пески. Я взялъ трость и склонился надъ свернымъ краемъ Южной Иглы.
Въ этомъ положеніи лицо мое находилось въ нсколькихъ футахъ надъ поверхностью зыбучихъ песковъ. Въ такой близи видъ этихъ песковъ, охватываемыхъ повременамъ отвратительнымъ припадкомъ дрожи, потрясалъ мои нервы. Ужасныя грезы о томъ, что умершая явится, пожалуй, на мст самоубіиства, чтобы помочь мн въ поискахъ, — невыразимая боязнь увидать, какъ она поднимется изъ пучившейся поверхности песковъ и укажетъ мсто, — овладли мной до озноба на солнечномъ припек. Признаюсь, что я зажмурился, опуская конецъ трости въ зыбучій песокъ.
Мигъ спустя, — не усплъ я погрузить палку на нсколько вершковъ, — какъ уже освободился отъ суеврнаго страха и задрожалъ всмъ тломъ въ сильнйшемъ волненіи. При первой попытк я опустилъ трость наугадъ, зажмурясь, — и сразу попалъ врно. Трость моя звякнула по цпи. Крпко ухватясь лвою рукой за корни порости, я свсился черезъ край утеса, а правою рукой искалъ подъ навсомъ его обрыва. Правая рука ощупала цпь.
Я вытащилъ ее безъ малйшаго затрудненія. На конц ея былъ прикрпленъ лакированный ящикъ.
Цпь до того заржавла въ вод, что я не могъ отстегнуть кольцо прикрплявшее ее къ ящику. Зажавъ ящикъ между колнъ и напрягая вс силы, я сорвалъ съ него крышку. Что-то блое наполнило всю его внутренность. Я опустилъ руку и нашелъ, что это блье.
Вытаскивая блье, я вытащилъ скомканное вмст съ вамъ письмо. Взглянувъ на адресъ и увидавъ свое имя, я положилъ письмо въ карманъ и окончательно вытащилъ блье. Оно вытащилось плотнымъ сверткомъ, разумется, принявшимъ форму ящика, въ которомъ такъ долго лежало, вполн предохраненное отъ морской воды.
Я перенесъ блье на сухой песокъ берега, развернулъ и расправилъ его. Нельзя было ошибиться въ томъ, что это за одежда. То былъ спальный шлафрокъ.
Когда я разостлалъ его на песк, лицевая сторона не представляла ничего, кром безчисленныхъ ошибокъ и складокъ. Потомъ я осмотрлъ изнанку и тотчасъ увидалъ, что она запачкана краской съ двери Рахилина будуара!
Взглядъ мой остановился, словно прикованный къ пятну, а мысли разомъ перескочили изъ настоящаго въ прошлое. Мн вспомнились самыя слова пристава Коффа, точно онъ снова стоялъ возл меня, подтверждая неопровержимое заключеніе, выведенное онъ изъ пятна на двери.
«Развдайте, нтъ ли въ дом какаго-нибудь платья съ пятномъ отъ этой краски. Развдайте, чье это платье. Развдайте, чмъ объяснить владлецъ его свое присутствіе въ той комнат, гд онъ запачкался, между полночью и тремя часами утра. Если это лицо не дастъ удовлетворительнаго отвта, нечего далеко ходить за похитителемъ алмаза.»
Одно за другомъ припоминались мн эти слова, снова и сызнова повторяясь какъ-то утомительно-машинально. Я очнулся отъ столбняка, длившагося, какъ мн казалось, нсколько часовъ, — въ сущности, безъ сомннія, нсколько минутъ, — услыхавъ, что меня кличутъ. Я поднялъ голову и увидалъ Бетереджа, у котораго наконецъ лопнуло терпніе. Онъ только что показался въ песчаныхъ холмахъ на возвратномъ пути къ берегу.
Появленіе старика, тотчасъ какъ я увидалъ его, возвратило меня къ сознанію окружающихъ предметовъ и напомнило, что изслдованіе, доведенное мною до сихъ поръ, все еще не кончено. Я нашелъ пятно на шлафрок. Чей же это шлафрокъ?
Сначала я хотлъ справиться по письму, которое было у меня въ карман,- по письму, найденному въ ящик.
Опустивъ за нимъ руку, я вспомнилъ, что есть легчайшій способъ узнать это. Самъ шлафрокъ обличитъ истину, такъ какъ, по всей вроятности, на немъ должна быть мтка владльца.
Я подвидъ его съ песку и сталъ искать мтки.
Нашелъ мтку и прочелъ — «собственное свое имя».
