«Постарайтесь не выходить изъ терпнія, сэръ. Я перейду какъ можно скоре къ тому времени, которое врно заинтересуетъ васъ, ко времени пропажи алмаза. Но прежде у меня на ум сказать вамъ еще одну вещь.
«Жизнь моя не особенно тяготила меня въ то время какъ я была воровкой. И лишь посл того какъ въ исправительномъ пріют научили меня сознавать свое паденіе и стараться исправиться, настали долгіе, томительные дни. Мной овладла мысль о будущности. Я почувствовала, какомъ страшнымъ упрекомъ были мн эти честные люди, даже добрйшіе изъ честныхъ людей. Куда бы я на шла, что бы я ни длала, съ какими бы лицами не встрчалась, чувство одиночества разрывало мн сердце. Я знаю, что должна была поладить съ прочею прислугой на новомъ мст. Но мн почему-то не удалось подружиться съ ними. У нихъ былъ такой видъ (или это мн казалось только), какъ будто она подозрвала
«Теперь я перехожу къ тому, что хотла сказать вамъ. Въ т дни скорби, я раза два или три, когда наступала моя очередь идти со двора, ходила на свое любимое мстечко, къ виду надъ зыбучими песками, а говорила про себя: «Кажется, здсь будетъ всему конецъ. Когда станетъ невыносимо, здсь будетъ всему конецъ.» Вы поймете, сэръ, что еще до вашего прізда это мсто въ нкоторомъ род околдовало меня. Мн все казалось, что со мной что-то случится мы зыбучихъ пескахъ. Но я никогда не смотрла на нихъ какъ на средство раздлаться съ собой, пока не настало время, о которомъ я пишу теперь. Тутъ я подумала, что это мсто мигомъ положитъ конецъ всмъ моимъ огорченіямъ и скроетъ меня самое на вки.
«Вотъ все, что я хотла разказать вамъ о себ съ того утра, какъ я впервые увидала васъ, и до того утра, когда поднялась тревога во всемъ дом по случаю пропажи алмаза.
«Я была такъ раздражена глупою болтовней служанокъ, доискивавшихся на кого именно должно пасть первое подозрніе, и такъ сердита на васъ (ничего еще не зная въ то время) за ваши заботы о розыск алмаза и за приглашеніе полицейскихъ, что держалась какъ можно дальше отъ всхъ до тхъ поръ, пока не пріхалъ къ вечеру чиновникъ изъ Фризингалла. Мистеръ Сигренъ, какъ вы можете припомнить, началъ съ того, что поставилъ караулъ у спалень служанокъ, и вс женщины въ бшенств пошла за нимъ на верхъ, требуя, чтобъ онъ объяснилъ нанесенное имъ оскорбленіе. Я пошла вмст со всми, потому что, еслибы поведеніе мое отличалось отъ прочихъ, такого сорта человкъ какъ мистеръ Сигревъ тотчасъ бы заподозрилъ меня. Мы нашли его въ комнат миссъ Рахили. Онъ сказалъ намъ, что здсь не мсто куч женщинъ, указалъ пятно на раскрашенной двери, говоря, что это дло нашихъ юбокъ, а отослалъ насъ обратно внизъ.
«Выйдя изъ комнаты миссъ Рахили, я пріостановилась на одной изъ площадокъ лстницы, чтобы посмотрть, ужь не
«— Не безпокойтесь, Розанна, оказала она, — краска на двери у миссъ Рахили высохла уже нсколько часовъ тому назадъ. Еслибы мистеръ Сигревъ не поставилъ караула у нашихъ спалень, я бы ему то же сказала. Не знаю, какъ
«Пенелопа была двушка нрава горячаго. Я успокоила ее и обратилась къ сказанному ею насчетъ того, что краска ужъ нсколько часовъ какъ высохла.
«— Почемъ вы это знаете? спросила я.
«— Вдь я все вчерашнее утро пробыла съ мистеромъ Франклиномъ и миссъ Рахилью, сказала Пенелопа:- готовила имъ краски, пока они доканчивали дверь. Я слышала какъ миссъ Рахиль спросила: высохнетъ ли дверь къ вечеру во-время, чтобы гости могли взглянуть на нее. А мистеръ Франклинъ покачалъ головой и сказалъ, что она высохнетъ часовъ черезъ двнадцать, не раньше. Дло было посл закуски, пробило три часа, а они еще не кончили. Какъ по вашей ариметик выходитъ, Розанна? По-моему, дверь высохла сегодня въ три часа утра.
«— Кто-нибудь изъ дамъ не ходилъ ли вчера вечеромъ взглянуть на нее? спросила я. — кажется, я слышала какъ миссъ Рахиль остерегала ихъ держаться подальше отъ двери.
«— Ни одна изъ дамъ не запачкалась, отвтила Пенелопа. — Я вчера уложила миссъ Рахиль въ постель въ двнадцать часовъ, осмотрла дверь, и никакой порчи на ней еще не было.
«— Не слдуетъ ли вамъ оказать это мистеру Сигреву, Пенелопа?
«— Я на за что въ свт и словомъ не помогу мистеру Сигреву!
