«Пенелопа вернулась къ вамъ вн себя отъ бшенства на мистера Сигрева за его обращеніе съ ней. Онъ намекнулъ, какъ нельзя ясне, что подозрваетъ ее въ краж. Вс мы равно удивились, услыхавъ это, и спрашивали: почему?
«— Потому что алмазъ былъ въ комнат миссъ Рахили, отвтила Пенелопа, — и потому что я послднею вышла изъ этой комнаты прошлую ночь.
«Чуть ли не прежде чмъ слова эта вышла изъ устъ ея, я вспомнила, что другое лицо было въ этой комнат поздне Пенелопы. Это лицо была вы. Голова у меня закружилась, а мысли страшно спутались. Между-тмъ, нчто шептало мн, что пятно на вашемъ шлафрок можетъ имть совершенно иное значеніе нежели то, какое я придавала ему до сихъ поръ. «Если подозрвать послдняго бывшаго въ комнат», подумала я про себя: — «то воръ не Пенелопа, а мистеръ Франклинъ Блекъ!» Будь это другой джентльменъ, мн кажется, я устыдилась бы подозрвать его въ краж, еслибы такое подозрніе промелькнуло у меня въ ум.
«Но одна мысль, что вы унизились до одного уровня со мной, а что завладвъ вашимъ шлафрокомъ, я въ то же время завладла и средствами предохранить васъ отъ открытія, и позора на всю жизнь, — я говорю, сэръ, одна эта мысль подавала мн такой поводъ надяться на вашу благосклонность, что я, можно сказать, зажмурясь перешла отъ подозрнія къ увренности. Я тутъ же поршила въ ум, что вы боле всхъ выказывали свои хлопоты о полиціи для того, чтобъ отвести намъ глаза, и что похищеніе алмаза не могло совершаться помимо вашихъ рукъ.
«Волненіе при этомъ новомъ открытіи, кажется, на время вскружило мн голову; я почувствовала такое жгучее желаніе видть васъ, — попытать васъ словечкомъ или двумя насчетъ алмаза и такимъ образомъ
«Вы оставили на верху одинъ изъ своихъ перстней, который послужилъ мн наилучшимъ предлогомъ зайти къ вамъ, но если вы когда-нибудь любили, сэръ, вы поймете, какъ вся моя храбрость остыла, когда я вошла въ комнату и очутилась въ вашемъ присутствіи. И тутъ вы такъ холодно взглянули на меня, такъ равнодушно поблагодарили меня за найденное кольцо, что у меня задрожали колни, и я боялась упасть на полъ къ вашимъ ногамъ. Поблагодаривъ меня, вы снова, если припомните, стали писать. Я была такъ раздосадована подобнымъ обращеніемъ, что собралась съ духомъ, чтобы заговорить. «Странное дло этотъ алмазъ, сэръ», сказала я. А вы опять подняли глаза и сказала: «да, странное!» Вы отвчали вжливо (я не отвергаю этого); но все-таки соблюдала разстояніе, — жестокое разстояніе между нами. Такъ какъ я думала, что пропавшій алмазъ спрятавъ у насъ гд-нибудь при себ, то холодность вашихъ отвтовъ до того раздражила меня, что я осмлилась, въ пылу минуты, намекнуть вамъ. Я сказала: «вдь имъ никогда не найдти алмаза, сэръ, не правда ли? Нтъ! Ни того кто его взялъ, — ужь я за это поручусь.» Я кивнула головой и улыбнулась вамъ, какъ бы говоря: знаю!
«Когда я вернулась въ людскую, колоколъ звалъ насъ къ обду. Полдень ужь прошелъ! А надо было еще доставить матеріалъ для новаго шлафрока! Достать его можно было лишь однимъ способомъ. За обдомъ я притворилась больною и такимъ образомъ обезпечила въ полное свое распоряженіе все время до вечерняго чаю.
«Нтъ надобности говорить вамъ чмъ я занималась, пока домашніе думали что я лежу въ постели въ своей комнат, и какъ я провела ночь, посл того какъ опять притворилась больною во время чаю и была отослана въ постель. Приставъ Коффъ открылъ по крайней мр это, если не открылъ ничего боле. И я могу догадываться какомъ образомъ. Меня узнали (хотя, и съ опущеннымъ вуалемъ) въ холщевой лавк въ Фризингалл. Какъ разъ противъ меня, за прилавкомъ, у котораго я покупала полотно, стояло зеркало; а въ этомъ-то зеркал я увидала, какъ одинъ изъ прикащиковъ показалъ другому на мое плечо и шепнулъ что-то. Ночью, тайно работая взаперти въ своей комнат, я слышала за дверью шепотъ служанокъ, которыя подсматривали за мной.
