Само собой разумется, что я пошелъ на станцію желзной дороги въ сопровожденіи Бетереджа. Письмо я взялъ въ карманъ, а шлафрокъ бережно упаковалъ въ небольшой чемоданчикъ, съ цлью повергнуть то и другое на изслдованіе мистера Броффа въ тотъ же вечеръ.
Мы молча вышли изъ дома. Въ первый разъ еще старикъ Бетереджъ, будучи со мной, не находилъ словъ. Имя кое-что оказать ему съ своей стороны, я вступилъ въ разговоръ тотчасъ, какъ только мы вышли за ворота.
— Прежде чмъ я уду въ Лондонъ, началъ я, — надо предложить вамъ два вопроса. Они касаются меня и, вроятно, нсколько удивятъ васъ.
— Если только она могутъ выбить у меня изъ головы письмо этой бдняжка, мистеръ Франклинъ, то за остальнымъ я ужь не гонюсь. Пожалуста, сэръ, начинайте удивлять меня какъ можно скоре.
— Вотъ мой первый вопросъ, Бетереджъ. Не былъ ли я пьянъ вечеромъ въ день рожденія Рахили?
—
— Но вдь это былъ особенный случай, день рожденія. Въ этотъ вечеръ, не въ примръ прочимъ, я могъ бросить свои привычки.
Бетереджъ съ минуту подумалъ.
— Вы дйствительно вышла изъ нормы, сэръ, сказалъ онъ, — и вотъ какимъ образомъ. Вамъ, повидимому, сильно нездоровилось, и мы убдили васъ выпить капельку водки съ водой, чтобы развеселить васъ хоть немного.
— Я не привыкъ пить водку съ водой. Очень можетъ быть….
— Погодите крошечку, мистеръ Франклинъ. Я вдь тоже зналъ, что вы не привыкли. Я налилъ вамъ полрюмки нашего стараго, пятидесятилтняго коньяку и (къ стыду своему) утопилъ этотъ благородный напитокъ почти въ цломъ стакан холодной воды. Ребенку не съ чего опьянть, — что же толковать о взросломъ!
Я зналъ, что въ такомъ дл можно положиться на его память. Ясно, что пьянымъ я не могъ быть. Я перешелъ ко второму вопросу.
— Когда меня еще не отправляли за границу, Бетереджъ, вы часто видали меня ребенкомъ. Скажите откровенно, не замчали ль вы во мн какихъ-нибудь странностей посл того какъ я ложился спать? Не видали ли вы меня когда-нибудь ходящимъ во сн?
Бетереджъ остановился, посмотрлъ на меня съ минуту, кивнулъ годовой я снова вошелъ.
— Вижу теперь, куда вы мтите, мистеръ Франклинъ! сказалъ онъ: — вы стараетесь объяснить, какимъ образомъ запачкали шлафрокъ, сами того не зная. Не подходящее дло, сэръ. Вы за тридевять земель отъ истины. Какъ — ходить во сн? Этого съ вами отъ роду не бывало!
Тутъ я снова почувствовалъ, что Бетереджъ долженъ быть правъ. Ни дома, ни за границей я никогда не велъ уединенной жизни. Будь я лунатикомъ, сотни людей замтили бы это и, въ интересахъ моей безопасности, предупредили бы меня объ этой наклонности и принялъ бы мры къ ея пресченію.
Но допуская это, я все-таки, съ весьма естественнымъ и при такихъ обстоятельствахъ весьма извинительнымъ упорствомъ, придерживался той или другой изъ двухъ теорій, которыя сколько-нибудь разъяснили мое невыносимое положеніе. Замтивъ, что я еще неудовлетворенъ, Бетереджъ лукаво навелъ меня на нкоторыя воздйствія событія въ исторіи Луннаго камня и разомъ навсегда пустилъ по втру об мои теоріи.
— Попытаемъ инымъ путемъ, сэръ, сказалъ онъ:- держите про себя ваше мнніе и посмотримъ, какъ далеко поведетъ оно насъ къ открытію истины. Если врятъ шлафроку, — а я, начать съ того, вовсе не врю ему, — то вы не только запачкали его въ дверной краск, но и взяли алмазъ, сами того не зная. Такъ ли, до сихъ поръ?
— Совершенно такъ. Продолжайте.
— Очень хорошо, сэръ. положимъ, вы были пьяны или бродили во сн, когда взяли драгоцнность. Этимъ объясняется ночь и утро посл дня рожденія. Но какъ объясните вы все случившееся съ тхъ паръ? Вдь съ тхъ поръ алмазъ перевезли въ Лондонъ, съ тхъ поръ его заложили мистеру Локеру. Неужели вы сдлали то и другое, опять-таки сами того не зная? Разв, узжая при мн въ субботу вечеромъ на пар пони, вы была пьяны? И неужто вы во сн пришли къ мистеру Локеру, когда поздъ доставилъ васъ къ цли путешествія? Извините меня, мистеръ Франклинъ, но хлопоты эта васъ такъ перевернуло, что вы сами не въ состояніи судить. Чмъ скоре вы столкуетесь съ мистеромъ Броффомъ, тмъ скоре увидите путь изъ трущобы, въ которую попала.
Мы пришли на станцію минуты за дв до отхода позда.
