Я поблагодарилъ его съ искреннею признательностью за оказываемую мн неоцненную помощь, и отклонивъ гостепріимное приглашеніе переночевать въ Гампстед, вернулся на свою квартиру въ Лондонъ.
О слдующемъ дн я могу сказать лишь то, что продолжительне его не видалъ во всю жизнь. Какъ на сознавалъ я свою невинность, какъ на былъ увренъ въ томъ, что подлый извтъ, тяготвшій надо мной, рано или поздно разсется, тмъ не мене меня угнетало какое-то чувство самоуниженія, инстинктивно не дозволявшее мн видться съ кмъ-нибудь изъ моихъ друзей. Мы часто слышимъ (почти всегда, впрочемъ, отъ поверхностныхъ наблюдателей), что преступленіе можетъ имть видъ невинности. Я считаю безконечно боле справедливою аксіомой, что невинность можетъ казаться преступленіемъ. Я дошелъ до того, что приказалъ отказывать всмъ, кто бы ни зашелъ постить меня, и осмлился выйдти лишь подъ кровомъ ночи. На слдующее утро мистеръ Броффъ засталъ меня за чаемъ. Онъ подалъ мн большой ключъ и объявилъ, что въ первый разъ отъ роду стыдится самого себя.
— Прідетъ?
— Прідетъ сегодня полдничать и провести время съ моею женой и дочерьми.
— А мистрисъ Броффъ и ваши дочери тоже въ секрет?
— Неизбжно. Но у женщинъ, какъ вы могли замтить, нтъ никакихъ правилъ. Моя семья не чувствуетъ моихъ утрызеній совсти. Такъ какъ цль этого — помирить васъ, то жена и дочери совершенно спокойно смотрятъ сквозь пальцы на употребляемыя средства, точно іезуиты.
— Безконечно обязавъ имъ. А что это за ключъ?
— Отъ калитки въ стн моего садика. Будьте тамъ въ три часа пополудни. Проберитесь садомъ и войдите въ домъ черезъ теплицу. Минуйте маленькую гостиную и отворите дверь, которая ведетъ въ комнату съ фортепіано. Тамъ вы найдете Рахиль, — и одну!
— Какъ мн благодарить васъ!
— А вотъ какъ. Не вините
Съ этими словами онъ ушелъ.
Мн еще слдовало ждать нсколько томительныхъ часовъ. Чтобъ убить время, я просмотрлъ письма ко мн. Въ числ ихъ было одно отъ Бетереджа.
Я торопливо распечаталъ его. Къ удивленію и разочарованію моему, оно начиналось извиненіемъ, увдомлявшимъ меня, чтобъ я не ждалъ важныхъ встей. На слдующей строчк появился вчный Ездра Дженнингсъ! Онъ остановилъ Бетереджа по дорог по станціи и спросилъ кто я. Узнавъ мое имя, онъ разказалъ своему хозяину, мистеру Канди, о нашемъ свиданіи. Мистеръ Канди, услыхавъ это, самъ похалъ къ Бетереджу выразить ему сожалніе о томъ, что мы съ вамъ не встртились. Онъ, по нкоторымъ причинамъ, особенно желалъ бы переговорить со мной и просилъ, чтобъ я увдомилъ его, въ слдующій разъ, какъ буду по близости Фризингалла. Вотъ въ чемъ заключались вся суть письма моего корреспондента, если не считать кое-какихъ характеристичныхъ изреченій Бетереджевой философіи. Любящій, врный старикъ сознавался, что написалъ письмо «просто изъ удовольствія писать ко мн».
Я скомкалъ письмо къ себ въ карманъ и минуту спустя забылъ о немъ при всепоглощающемъ интерес предстоящаго свиданія съ Рахилью. Какъ только на Гампстедской церкви пробило три, я вложилъ данный мн мистеромъ Броффомъ ключъ въ замокъ калитки у садовой стны. Едва вступя въ садъ и снова запирая калитку извнутри, я, надо сознаться, ощутилъ какую-то робость преступника относительно грядущаго. Я осторожно оглядлся на вс стороны, подозрвая присутствіе какихъ-то неожиданныхъ свидтелей въ одномъ изъ невдомыхъ закоулковъ сада. Но страхъ мой ничмъ не оправдывался. Тропинки, вс до одной, пустынны; птицы и пчелы — единственные свидтели.
Я пробрался садомъ, вошелъ черезъ теплицу и миновалъ маленькую гостиную. Взявшись за ручку противоположной двери, я услышалъ нсколько жалобныхъ аккордовъ, взятыхъ на фортепіано въ той комнат. Она часто коротала свой досугъ сидя за инструментомъ, въ то время какъ я гостилъ въ дом ея матери. Я долженъ былъ немного переждать и собраться съ духомъ. Въ этотъ торжественный мигъ прошлое и настоящее возникли предо мной рядомъ, и противоположность ихъ потрясала меня.
Прошло нсколько минутъ; мужество мое пробудилось; я отворилъ дверь.
Какъ только я показался на порог, Рахиль встала изъ-за фортепіано. Я затворилъ за собой дверь. Мы молча глядли другъ на друга чрезъ всю комнату. Вставъ съ мста, она, казалось, уже не могла пошевельнуться. Вс прочія способности ея, какъ тлесныя, такъ и душевныя, повидимому, сосредоточились въ ея взгляд.
Мн пришло въ голову опасеніе, что я слишкомъ внезапно вошелъ. Я ступилъ нсколько шаговъ къ ней на встрчу. «Рахиль», тихо проговорилъ я.
