– Скажите ей, что взрыв произойдет в девять утра.
– Чтобы легла спать пораньше?
– Да, чтобы легла спать пораньше.
Мисс Вериндер вернулась в гостиную, а я поднялся наверх к мистеру Блэку.
К своему удивлению, я застал его одного, в нервном возбуждении расхаживающим туда-сюда и немного недовольного тем, что его все бросили.
– А где мистер Брефф? – спросил я.
Мистер Блэк указал на закрытую смежную дверь. Мистер Брефф имел с ним беседу с глазу на глаз и снова пытался отговорить его от затеи, но ни капли не поколебал решимость мистера Блэка. После этого юрист занялся содержимым черного саквояжа, доверху набитого деловыми бумагами. «Увы, здешняя обстановка, – признал он, – плохо подходит для занятия насущными делами. Однако насущные дела все равно требуют внимания. Надеюсь, мистер Блэк проявит снисхождение к старомодным привычкам занятого человека. Время – деньги. А что касается мистера Дженнингса, то он может рассчитывать на мое появление по его первому зову». С этими извинениями юрист вернулся в свою комнату и уже не отрывался от черного саквояжа.
Мне на ум пришли мисс Мерридью с ее вышивкой и Беттередж с его совестью. В характере всех англичанин прослеживалась та же сухость, что и в выражении всех английских лиц.
– Когда вы дадите мне лауданум? – нетерпеливо спросил мистер Блэк.
– Вам придется подождать немного дольше. До того времени я составлю вам компанию.
Не было еще и десяти вечера. Опрос Беттереджа и мистера Блэка подвел меня к выводу, что мистер Канди приготовил дозу опиума не раньше одиннадцати. Я твердо решил не приступать к опыту прежде этого времени.
Мы немного поболтали, но умы наши были заняты предстоящим испытанием. Разговор не клеился и вскоре выдохся полностью. От нечего делать мистер Блэк начал перебирать лежавшие на столе издания. Я на всякий случай сразу проверил их, как только вошел в комнату. «Опекун», «Болтун», «Памела» Ричардсона, «Человек чувства» Маккензи, «Лоренцо Медичи» Роско, «Карл Пятый» Робертсона – сплошь классические вещи, неизмеримо превосходящие все то, что было опубликовано после них, и (с современной точки зрения) наделенные одинаковым достоинством – ни у кого не вызывать интереса и не волновать ничей разум. Я предал мистера Блэка благотворному влиянию классической литературы, а сам занялся своими записками.
Часы подсказывают, что скоро одиннадцать. Пора заканчивать.
Два часа утра. Эксперимент проведен. Полученный результат я сейчас опишу.
В одиннадцать часов я звонком вызвал Беттереджа и предложил мистеру Блэку начать подготовку ко сну.
Выглянул в окно. Стояла мягкая, дождливая погода, напоминающая ночь двадцать первого июня прошлого года. Хотя я не верю в приметы, меня радовало, что в атмосфере по крайней мере не наблюдалось грозовых и прочих электрических возмущений, способных оказать непосредственное воздействие на нервную систему. Беттередж стал рядом со мной у окна и с заговорщицким видом сунул мне в руку клочок бумаги. На нем было написано:
«Миссис Мерридью легла спать совершенно убежденная, что взрыв произойдет завтра в девять утра и что я никуда не уйду из этой части дома без ее позволения. Она не подозревает, что местом проведения опыта служит моя гостиная, иначе бы просидела там всю ночь! Я сейчас одна и очень тревожусь. Прошу вас дать мне возможность наблюдать, как вы будете отмеривать лауданум. Я хочу быть причастной к опыту, пусть даже в роли бесполезной наблюдательницы. Р.В.»
Я вышел из комнаты вслед за Беттереджем и попросил его перенести аптечку в гостиную мисс Вериндер.
Распоряжение, похоже, застигло его врасплох. Он посмотрел так, словно заподозрил меня в каком-то подвохе по отношению к мисс Вериндер.
– Позволено ли мне спросить, – сказал он, – что общего между аптечкой и юной леди?
– Если останетесь в гостиной, увидите сами.
Очевидно, когда речь шла об аптечке, Беттередж не доверял собственной способности успешно проследить за моими действиями без чужой помощи.
– Есть ли у вас какие-либо возражения, сэр, против того, чтобы привлечь к делу мистера Бреффа?
– Напротив! Я как раз хотел пригласить мистера Бреффа спуститься вниз вместе со мной.
Беттередж без дальнейших рассуждений отправился за аптечкой. Я вернулся в комнату мистера Блэка и постучал в смежную дверь. Мистер Брефф открыл, держа в руках бумаги, с головой погруженный в юриспруденцию и глухой к медицине.
– Прошу извинить, что потревожил, – сказал я. – Я иду готовить опиум для мистера Блэка и должен попросить вас присутствовать при этом и наблюдать за моими действиями.
– Вот как? – спросил мистер Брефф, на девять десятых занятый бумагами, высвободив для меня лишь одну десятую своего внимания. – Что еще?
– Я вынужден просить вас потом вернуться со мной и проследить за приемом настойки.
– Что еще?
– Только одно. Я должен причинить вам неудобство, попросив остаться в комнате с мистером Блэком для наблюдения за тем, что будет дальше.
