От сержанта Каффа не поступило никаких новостей. Несомненно, он еще не покинул Ирландию. Его появления сегодня вечером можно не ожидать.
Вошел Беттередж передать, что мистер Блэк желает меня видеть. Пока придется отложить перо в сторону.
Семь вечера. Мы прошли по всем восстановленным покоям и лестницам и совершили приятную прогулку по той самой дорожке между кустов, где мистер Блэк любил гулять в прошлом году. Надеюсь, это как можно больше освежит его память о местах и предметах.
Теперь нам предстоит ужин – в то самое время, когда проходил праздничный ужин по случаю дня рождения. В данном случае я, разумеется, преследовал чисто медицинскую цель. Настойка опиума должна быть принята на том же этапе процесса пищеварения, что и в прошлом году.
Выждав нужное время после ужина, я планирую ненавязчиво повернуть разговор к Лунному камню и заговору индусов, желающих его похитить. Заполнив голову мистера Блэка этими мыслями, я сделаю все, что было в моих силах, чтобы подготовить его к приему опиума.
Половина девятого. Только к этому моменту я нашел возможность выполнить свою главную обязанность – заглянуть в семейную аптечку и найти лауданум, которым мистер Канди воспользовался в прошлом году.
Десять минут спустя я перехватил Беттереджа, когда он не был занят, и сообщил ему свою просьбу. Не возразив ни одним словом и даже не попытавшись достать свою записную книжку, он провел меня (уступая дорогу на каждом шагу) в кладовую, где держали аптечку.
Нужный флакон был тщательно заткнут стеклянной пробкой и обвязан кожаной тесемкой. Как я и предполагал, он содержал обычную настойку опиума. Обнаружив, что флакон почти полон, я решил использовать его содержимое вместо двух опиумных препаратов, которые на всякий случай прихватил с собой.
Некоторые затруднения вызвала правильная дозировка. Подумав, я решил увеличить дозу.
Мои записи подсказывали, что мистер Канди отмерил всего двадцать пять капель – слишком маленькую дозу, чтобы вызвать нужный эффект, даже если учитывать чувствительность организма мистера Блэка. Вполне вероятно, мистер Канди, зная, что мистер Блэк воздал должное праздничному столу, и отсчитывая капли уже после ужина, дал ему больше, чем поначалу намеревался. Как бы то ни было, я решил рискнуть и увеличить дозу до сорока капель. К тому же сейчас мистер Блэк будет знать, что принимает лауданум, что в физиологическом отношении равносильно наличию (неосознанного) сопротивления его воздействию. Если я прав, то на этот раз для получения похожего эффекта дозу непременно надо увеличить.
Десять вечера. Свидетели (или называть их гостями?) приехали еще час назад.
За несколько минут до девяти вечера я уговорил мистера Блэка пойти со мной в его спальню под предлогом последнего осмотра, дабы не упустить какой-нибудь детали обстановки. Я заранее договорился с Беттереджем, чтобы спальня мистера Бреффа находилась рядом с комнатой мистера Блэка и чтобы мне сообщили о прибытии юриста стуком в дверь. Я услышал стук через пять минут после того, как часы в зале пробили девять, и немедленно вышел встретить мистера Бреффа в коридор.
Моя наружность (по обыкновению) сыграла против меня. Я отчетливо видел недоверие в глазах мистера Бреффа. Мне не впервой наблюдать впечатление, которое я произвожу на незнакомых людей, а потому сказал то, что считал нужным, не теряя ни минуты, прежде чем юрист успел пройти в комнату мистера Блэка.
– Я полагаю, что вы приехали в компании миссис Мерридью и мисс Вериндер?
– Да, – чрезвычайно сухо ответил мистер Брефф.
– Мисс Вериндер, вероятно, говорила вам, что ее пребывание в доме (как, разумеется, и миссис Мерридью) следует держать в секрете от мистера Блэка до окончания эксперимента?
– Я умею держать язык за зубами, сэр! – нетерпеливо воскликнул мистер Брефф. – Я давно завел привычку помалкивать о человеческих причудах, а уж в этом случае смолчу и подавно. Вы удовлетворены?
Я поклонился и позволил Беттереджу провести гостя к месту ночлега. Беттередж бросил мне на прощание многозначительный взгляд, словно говоря: «Ну что, нашла коса на камень?»
После этого надо было встретиться с дамами. Признаюсь, я спускался по лестнице в гостиную мисс Вериндер с некоторым волнением.
В коридоре первого этажа мне навстречу попалась жена садовника (отвечавшая за размещение и удобства дам). Эта бесподобная женщина относится ко мне с исключительным подобострастием – явным следствием непреодолимого ужаса. Всякий раз, стоит мне заговорить с ней, она таращит глаза, дрожит и приседает в книксене. В ответ на мой вопрос она опять вытаращила глаза, задрожала и присела бы, не помешай церемонии и не открой дверь своей гостиной сама мисс Вериндер.
– Вы и есть мистер Дженнингс? – спросила она.
Не дожидаясь моего ответа, она поспешила выйти в коридор. Мы остановились под настенным бра. При первом взгляде на меня мисс Вериндер запнулась и немного смешалась. Но тут же взяла себя в руки, слегка покраснела и с очаровательной прямотой протянула мне руку.
