– Ничего необычного, папа. Мистер Фрэнклин всего лишь сказал, что она ему совершенно безразлична и… ох, каким жестоким тоном он это сказал!
– Он всего лишь хотел заткнуть рот сержанту.
– Я ей то же самое говорила. Но видишь ли, папа, он (хотя это не вина мистера Фрэнклина) огорчал и разрушал ее надежды уже несколько недель, а теперь еще это! Разумеется, она не имеет права надеяться, что он обратит на нее хоть какое-то внимание. Нелепо забывать, кто ты и где твое место. Куда делись ее гордость, чувство меры, все на свете? Когда мистер Фрэнклин произнес эти слова, я за нее испугалась. Она буквально окаменела. Потом притихла и с тех пор выполняет работу, словно во сне.
Я почувствовал некоторое беспокойство. В словах Пенелопы было нечто, заставившее мое чувство превосходства немного примолкнуть. Теперь, когда мои мысли обратились в нужную сторону, я вспомнил то, что произошло между Розанной и мистером Фрэнклином прошлым вечером. Служанка выглядела уязвленной в самое сердце, и вот, как назло, новый удар судьбы поражает бедняжку в самое больное место. Жаль! Очень жаль! Тем более, что у нее не было никакого права лелеять подобные чувства.
Я обещал мистеру Фрэнклину поговорить с Розанной. Похоже, наступило время сдержать обещание.
Розанна в ситцевом платье мела пол около спален, бледная и собранная, но как всегда опрятная. Я заметил странную поволоку и отупение в ее глазах – не как от слез, а как если бы она долго смотрела в одну точку. Может быть, это был туман ее собственных мыслей. Рядом определенно не было такого предмета, которого она бы не видела сотни раз.
– Выше нос, Розанна! – сказал я. – Выбрось из головы свои фантазии. Я должен тебе кое-что передать на словах от мистера Фрэнклина.
После этого я обрисовал ей положение в самых приветливых и ободряющих выражениях, какие смог найти. Как вы, должно быть, заметили, я придерживаюсь строгих правил по отношению к слабому полу. Но почему-то, когда я сталкиваюсь с женщинами лицом к лицу, не следую им на практике.
– Мистер Фрэнклин очень добр и заботлив. Поблагодарите его от меня, – вот все, что она сказала в ответ.
Дочь уже заметила, что Розанна выполняла работу, как во сне. Могу к этому добавить, что слушала и говорила она тоже как сомнамбула. Я засомневался, насколько ее разум был в состоянии воспринимать сказанное.
– Розанна, подтверди, что поняла меня.
– Подтверждаю.
Служанка отвечала не как живой человек, а как механическая кукла. При этом не переставала мести. Я, избегая навязчивости, забрал у нее метлу.
– Что ты в самом деле, милая моя! Ты сама на себя не похожа. Тебя что-то гложет. Я твой друг и останусь им, даже если ты совершила дурной поступок. Признайся, в чем дело, Розанна.
В иное время подобное обращение выжало бы у нее слезы из глаз, но сейчас не произвело эффекта.
– Хорошо, я призна́юсь.
– Миледи?
– Нет.
– Мистеру Фрэнклину?
– Да, мистеру Фрэнклину.
Я не знал, что еще сказать. Розанна была не в том состоянии, чтобы понять предостережение не встречаться с мистером Фрэнклином наедине, как он просил. Тщательно подбирая слова, я лишь сказал, что мистер Фрэнклин ушел гулять.
– Неважно, – ответила она. – Сегодня я больше не побеспокою мистера Фрэнклина.
– Почему бы тебе не поговорить с миледи? Нет лучше способа облегчить душу, чем разговор с милосердной хозяйкой и христианкой, которая всегда была к тебе добра.
Розанна на мгновение вперила в меня серьезный, пристальный взгляд, словно стараясь запечатлеть мои слова в памяти. Потом забрала у меня метлу и медленно отошла в сторону.
– Нет, – сказала она, словно говоря сама с собой, не переставая подметать, – я знаю другой способ облегчить душу – получше.
– Какой?
– Прошу вас, не мешайте мне работать.
Пенелопа подошла к ней и предложила помощь.
– Нет-нет. Я хочу закончить сама. Спасибо, Пенелопа. – Она оглянулась на меня. – Спасибо, мистер Беттередж.
Розанна замкнулась, слова больше не помогали. Я подал знак Пенелопе идти со мной. Мы оставили Розанну в таком же состоянии, как нашли, – метущей коридор словно во сне.
– Моих усилий здесь мало, – сказал я. – Ей нужен врач.
Дочь напомнила, что мистер Канди заболел, простудившись (если вы помните) после приема по случаю дня рождения мисс Рэчел. По правде говоря, его мог подменить ассистент, некий мистер Эзра Дженнингс. Однако в наших краях никто ничего не знал об этом человеке. Мистер Канди принял его на работу при загадочных обстоятельствах. Справедливо или нет, но никто из нас его не любил и не доверял ему. Во Фризингхолле имелись и другие доктора. Однако в нашем доме их не знали. Пенелопа усомнилась, не принесет ли в случае с Розанной появление чужих людей больше вреда, чем пользы.
Я прикинул, не поговорить ли с миледи. Вспомнив однако, какой груз забот уже давит на ее разум, я не решился добавлять к нему новые раздражители. И все-таки надо было что-то делать. Состояние Розанны вызывало откровенную тревогу, и хозяйку следовало о нем проинформировать. Против воли я направился к ее кабинету. Там никого не было. Миледи заперлась с мисс Рэчел. Я не мог видеть ее, пока она сама не выйдет.
