Через минуту спустилась Рэчел, красиво одетая в какой-то мягкий желтый наряд, оттенявший смуглость ее лица и плотно охватывавший талию наподобие жакета. На голове – маленькая соломенная шляпка с белой вуалью. Лимонно-желтые перчатки сидели на руках, как вторая кожа. Прекрасные черные волосы под шляпкой напоминали атлас. Маленькие ушки – что розовые раковины, с каждой мочки свисало по жемчужине. Она быстрым шагом подошла к нам, прямая, как стебель лилии, грациозная и гибкая, как молодая кошечка. На ее прекрасном лице ничего вроде бы не изменилось, ничего, кроме глаз и губ. Глаза как никогда ярко и гневно пылали, а губы настолько потеряли цвет и способность улыбаться, что казались чужими. Мисс Рэчел торопливо и порывисто поцеловала мать в щеку.
– Попытайся меня простить, мама, – сказала она и так резко опустила вуаль на лицо, что порвала ее. В ту же секунду она сбежала по ступеням и быстро села в карету, словно прячась от погони.
Сержант Кафф выказал не меньшее проворство. Он отодвинул Самюэля и, придержав открытую дверь кареты, остановился перед мисс Рэчел, как только она заняла свое место.
– Что вам нужно? – спросила мисс Рэчел из-под вуали.
– Я хотел бы сказать вам одно слово перед отъездом, мисс. Не позволить вам ехать к вашей тетушке я не могу. Осмелюсь лишь заявить, что ваш отъезд в нынешнем положении затруднит розыск вашего алмаза. Прошу вас это понять. И тогда уж решайте, уезжать или оставаться.
Мисс Рэчел не удостоила сыщика ответа.
– Поезжай, Джеймс! – крикнула она кучеру.
Не говоря больше ни слова, сержант закрыл дверцу кареты. В этот момент по лестнице сбежал мистер Фрэнклин.
– До свиданья, Рэчел! – крикнул он, протягивая руку.
– Поезжай! – крикнула мисс Рэчел еще громче, обратив на мистера Фрэнклина не больше внимания, чем на сержанта Каффа.
Мистер Фрэнклин отступил назад, как громом пораженный. Кучер в замешательстве посмотрел на миледи, все еще стоящую, как истукан, на верхней ступеньке лестницы. Миледи, на чьем лице боролись гнев, печаль и обида, сделала знак трогать и торопливо направилась к дому. Мистер Фрэнклин вновь обрел дар речи и крикнул ей вслед:
– Тетя, вы были совершенно правы! Примите мою благодарность за вашу доброту и позвольте мне тоже уехать.
Миледи обернулась, словно хотела что-то ответить. Но не полагаясь на выдержку, лишь ласково махнула рукой.
– Зайдите ко мне перед отъездом, Фрэнклин, – сказала она нетвердым голосом и ушла в свою комнату.
– Сделайте мне последнее одолжение, Беттередж, – обратился ко мне мистер Фрэнклин со слезами на глазах. – Отвезите меня на станцию как можно раньше!
Он тоже ушел в дом. Мисс Рэчел на мгновение заставила его повести себя совсем не по-мужски. Как сильно, должно быть, он ее любил!
Я и сержант Кафф остались одни у подножия лестницы. Сержант смотрел в промежуток между деревьями на поворот дороги, уходящей от дома. Засунув руки в карманы, он тихо насвистывал «Последнюю розу лета».
– Всему бывает время, – сказал я, не скрывая злости. – Только не свисту в такую минуту.
В этот момент карета показалась в отдалении между деревьями у самых ворот. На запятках рядом с Самюэлем маячила еще одна фигура.
– Порядок! – вполголоса сказал сыщик и повернулся ко мне: – Вы правы, мистер Беттередж, сейчас не время свистеть, сейчас пора приступить к делу, никого не оставляя в стороне. Начиная с Розанны Спирман. Где этот Джойс?
Мы оба стали звать Джойса. Никто не отвечал. Я послал на поиски одного из конюших.
– Вы слышали, что я сказал мисс Вериндер? – спросил сержант Кафф, пока мы ждали возвращения посыльного. – И видели, как она это восприняла? Я открыто заявил, что ее отъезд помешает найти алмаз, но она все равно уезжает! С вашей юной госпожой, мистер Беттередж, в материнской карете едет один попутчик. И зовут его Лунный камень.
Я промолчал, мертвой хваткой держась за свою веру в мисс Рэчел.
Вернулся конюший в сопровождении, как мне показалось, очень недовольного Джойса.
– Где сейчас Розанна Спирман? – спросил сержант Кафф.
– Просто непостижимо, сэр, – начал Джойс. – Мне очень стыдно. Но каким-то образом…
– Перед отъездом во Фризингхолл, – оборвал его сержант, – я приказал не спускать глаз с Розанны Спирман, но так, чтобы она не заметила слежку. Вы хотите сказать, что она от вас ускользнула?
– Боюсь, сэр, я слишком уж осторожничал, чтобы она меня не заметила. На нижнем этаже в доме столько коридоров…
– И давно вы ее потеряли?
– Почти час назад, сэр.
– Возвращайтесь во Фризингхолл к своим обычным делам, – сказал сержант все тем же спокойным, унылым тоном. – Мне кажется, у вас совершенно нет призвания к нашей профессии, мистер Джойс. Вы выбрали для себя не ту работу. Прощайте.
Полицейский убрался восвояси. Не могу передать словами, как сильно меня затронуло исчезновение Розанны Спирман. В голове одновременно крутились пятьдесят разных мыслей. Я застыл с разинутым ртом, потеряв дар речи.
