Я тщетно прождал до тех пор, когда часы на парадной лестнице пробили без четверти два. Через пять минут я услышал, как меня зовут с дорожки перед домом. Голос был мне хорошо знаком. Из Фризингхолла вернулся сержант Кафф.
Сержант уже шел мне навстречу по лестнице.
После того, что произошло между нами, мне не хотелось показывать, что я питаю интерес к его делам. Однако, вопреки моим намерениям, интерес мой оказался настолько велик, что я не устоял. Чувство собственного достоинства съежилось, пропустив вперед вопрос: «Ну, что нового во Фризингхолле?»
– Я видел индусов, – ответил сержант Кафф. – И установил, что Розанна делала тайные закупки в городе – в последний четверг. Индусов отпустят в среду на следующей неделе. Ни я, ни мистер Мертуэт не сомневаемся, что они прибыли сюда, чтобы выкрасть Лунный камень. Естественно, их расчеты опрокинули события, происходившие в ночь со среды на четверг, и они виноваты в пропаже камня не больше вашего. Но я вам скажу одну вещь, мистер Беттередж: если Лунный камень не найдем мы, его найдут они. Вы еще услышите о трех фокусниках.
Пока сержант делал это обескураживающее заявление, с прогулки вернулся мистер Фрэнклин. Совладав с любопытством лучше меня, он, не проронив ни слова, прошел мимо нас и скрылся в доме.
Я же, окончательно растеряв достоинство, решил извлечь из потери максимальную пользу.
– С индусами понятно. А что с Розанной?
Сержант Кафф покачал головой.
– Ее тайна остается непроницаемой. Я проследил ее до лавки во Фризингхолле, принадлежащей торговцу холстом по имени Молтби. Она ничего не покупала в других лавках – у галантерейщиков, шляпников или портных. Да и у Молтби приобрела лишь длинный кусок полотна. Причем выбрала ткань определенного качества. Ее количества должно хватить на ночную рубашку.
– Чью?
– Свою, разумеется. Очевидно, между полуночью и тремя часами утра, пока все вы спали, она проскользнула в комнату юной леди, чтобы договориться, где спрятать Лунный камень. Возвращаясь к себе, должно быть, задела ночной рубашкой влажную краску на двери. Пятно она не могла смыть, как и уничтожить рубашку, не раздобыв сначала такую же, чтобы скрыть некомплект.
– Что именно доказывает, что это была ночная рубашка Розанны? – возразил я.
– Материал, купленный для подмены. Будь это ночная рубашка мисс Вериндер, ей пришлось бы покупать кружева, рюши и бог знает что еще. Кроме того такую не сошьешь за одну ночь. Простая холщовая ткань указывает на простую ночную рубашку служанки. Нет-нет, мистер Беттередж, это-то как раз ясно. Соль вопроса в том, зачем ей, заменив рубашку на новую, прятать испачканную вместо того, чтобы ее уничтожить? Если девушка не сознается, остается единственный выход: найти тайник в Зыбучих песках – тогда истина выйдет наружу.
– И как вы разыщете это место?
– Извините, если не оправдал ваших надежд, но этот секрет я оставлю при себе.
(Не буду дразнить вас, как сыщик дразнил меня, а потому скажу сразу, что он вернулся из Фризингхолла, имея при себе ордер на обыск. Опыт в делах подобного рода, очевидно, подсказывал ему, что Розанна носит с собой записку с указанием места тайника, чтобы вернуться к нему, если обстоятельства переменятся или пройдет достаточно времени. Завладев этой запиской, сержант получил бы все, что ему требовалось.)
– А теперь, мистер Беттередж, предлагаю оставить домыслы и заняться делом. Я приказал Джойсу присматривать за Розанной. Где Джойс?
Джойс был тем самым полицейским, которого сыщику выделил главный инспектор Сигрэв. Вопрос был задан в тот момент, когда часы пробили два часа дня. С точностью до минуты подъехала карета, чтобы везти мисс Рэчел к ее тете.
– Не все сразу, – остановил меня сержант, когда я хотел было послать кого-нибудь на поиски Джойса. – Сначала я должен уделить внимание мисс Вериндер.
Из-за угрозы дождя карета, на которой мисс Рэчел должна была ехать во Фризингхолл, была крытая. Сыщик поманил Самюэля, чтобы тот спустился к нему с запяток.
– По эту сторону ворот поместья за деревьями будет ждать мой знакомый, – сказал сержант. – Он на ходу вскочит на запятки кареты. От вас требуется всего лишь помалкивать и смотреть в другую сторону, иначе наживете неприятности.
После этого лакей был отправлен обратно. Что подумал Самюэль, трудно сказать. Мне было абсолютно ясно, что за мисс Рэчел с того момента, как она покинет усадьбу, будут исподтишка следить. Слежка за юной леди! Шпик на запятках материнской кареты! Я был готов вырвать себе язык за то, что забылся и вступил с сержантом в разговор.
Первой из дома вышла миледи. Она остановилась, отступив в сторону, на верхней ступеньке, откуда могла хорошо видеть все, что происходило внизу. Ни слова ни мне, ни сержанту. Плотно сжав губы и сложив руки под садовым плащом, наброшенным на плечи перед тем, как выйти на свежий воздух, стоя неподвижно, как статуя, миледи ждала выхода дочери.
