Другие люди, услышав то, что услышала я, вероятно, оцепенели бы от изумления. Я, однако, знала, что натуру Рэчел, по сути, с самого детства никто не пытался обуздать, поэтому, что бы тетя ни рассказала о своей дочери, это меня не удивило бы. Запущенность способна довести до чего угодно, вплоть до смертоубийства. Но и в таком случае я бы мысленно сказала: «Все закономерно! О, боже, как все закономерно!» Что меня действительно шокировало, так это отношение тети к событиям. Этот случай, как никакой другой, требовал присутствия духовника! Леди Вериндер почему-то решила, что нужен врач. Свою молодость бедная тетушка провела в безбожном доме своего отца. И тут опять все закономерно! О, боже, боже, и тут все закономерно!
– Доктора рекомендовали Рэчел побольше прогулок и приятных занятий. Они настоятельно советовали отвлекать ее мысли от прошлого, – сообщила леди Вериндер.
«Воистину совет нехристей! – подумала я. – Живем в христианской стране, а советы раздают нехристи!»
– Я всячески старалась выполнять их наставления, – продолжала тетя. – А тут очень некстати происходит это странное недоразумение с Годфри. Едва услышав о нем, Рэчел немедленно встревожилась и потеряла покой. Она не отступала, пока я не согласилась написать моему племяннику Эблуайту и пригласить его в гости. Она даже тревожится за второго пострадавшего, – кажется, его зовут мистер Люкер, – хотя он ей совершенно незнаком.
– В мирских делах, дорогая тетя, вы более сведущи, чем я, – почтительно заметила я. – Однако такому необычному поведению Рэчел должна быть какая-то причина. Она скрывает и от вас, и от всех остальных какую-то греховную тайну. Нет ли в недавних происшествиях чего-то такого, что угрожает раскрыть ее секрет?
– Какой секрет? Вы на что-то намекаете? На то, что он связан с мистером Люкером? С моим племянником?
В этот момент вмешалось Провидение. Слуга открыл дверь и объявил о прибытии мистера Годфри Эблуайта.
Мистер Годфри явился вслед за объявлением о его прибытии в точно выверенный момент, как поступает всегда и во всем. Он не вошел в гостиную по пятам за слугой, застав нас врасплох. И не отстал настолько, чтобы вызвать неловкую заминку, заставив нас ждать, глядя на открытую дверь. Истинного христианина видно по совершенству в повседневных мелочах. Этот любезный муж воистину был само совершенство.
– Ступайте к мисс Вериндер, – сказала тетя, – и скажите ей, что прибыл мистер Эблуайт.
Мы обе справились о его здоровье. Обе спросили, пришел ли он в себя после ужасного происшествия на прошлой неделе. С исключительным тактом он умудрился ответить одновременно нам обеим. Леди Вериндер – на словах. Мне – очаровательной улыбкой.
– Чем, – воскликнул мистер Годфри с бесконечной мягкостью, – заслужил я подобное сочувствие? Моя дорогая тетушка! Моя дорогая мисс Клак! Меня всего лишь с кем-то спутали. Всего лишь завязали мне глаза. Всего лишь немного придушили и плашмя бросили на практически голый пол, прикрытый жиденьким ковриком. Только представьте себе, насколько все могло быть хуже! Меня могли убить, ограбить. Чего я лишился? Ничего, кроме присутствия духа, который законом не приравнивается к имуществу. Так что, строго говоря, я ничего не потерял. Будь на то моя воля, я оставил бы это происшествие при себе – меня отталкивает вся эта суматоха и огласка. Однако мистер Люкер предал свой урон гласности, поэтому мой урон точно так же неизбежно стал достоянием публики. Я сделался добычей газет и буду ей до тех пор, пока любезному читателю не наскучит эта тема. Меня же от нее воротит. Хоть бы любезные читатели взяли с меня пример! А как дела у милой Рэчел? Все еще предается лондонским увеселениям? Как я рад это слышать! Мисс Клак, должен попросить у вас снисхождения. Я прискорбным образом запустил работу с кружками и милыми дамами. Очень надеюсь, что займусь делами перешивочного общества со следующей недели. Успешно ли прошло заседание в понедельник? Принял ли комитет планы на будущее? Имеем ли мы достаточный запас штанов?
Райская кротость его улыбки не позволяла не принять извинения. Глубокий бархатный тембр его голоса придавал неописуемый шарм деловым вопросам, которыми он интересовался. На самом деле штанов нам не просто хватало – мы ими были завалены. Я как раз хотела об этом сказать, как дверь вдруг опять отворилась и в комнату проник элемент мирской суеты в лице мисс Вериндер.
Она подбежала к мистеру Годфри с недостойной дамы порывистостью, ужасно непричесанная, с неуместным, с позволения сказать, румянцем на щеках.
