Однако наглость ее не пробудила во мне гневных чувств; я только записала о том в свою памятную книжку, чтобы потом помолиться за нее. Когда мы остались вдвоем, тетушка рассказала мне всю эту ужасную историю об индийском алмазе, которую, к величайшему моему удовольствию, мне нет надобности повторять здесь. Она не скрыла от меня, что предпочла бы вовсе умолчать о ней. Но так как все ее прислуга знала о пропаже Лунного камня; так как некоторые обстоятельства этого дела стала даже предметом газетных объявлений и толков посторонних людей, которые отыскивали связь между происшествиями, случившимися в деревенском доме леди Вериндер, в Нортумберландской улице и на Альфредовой площади, то скрытность была уже излишнею, и полная откровенность становилась не только необходимостью, но даже добродетелью.
Многие, услышав то, что пришлось мне выслушать в тот день, вероятно, были бы поражены удивлением. Что же до меня касается, то я приготовлена была ко всему, что могла тетушка сообщать мне по поводу своей дочери, так как я знала, что со времени детства Рэйчел во нраве ее не произошло существенной перемены. Если бы мне сказали, что следуя по пути преступления они дошли до убийства, то я насколько не удивилась бы, а только подумала бы про себя: вот он естественный-то результат! этого всегда можно было ожидать от нее! Одно
— Доктора предписывают Рэйчел как можно больше моциона и развлечений и в особенности просят меня удалять от нее всякое воспоминание о прошлом, — сказала леди Вериндер.
«О, какой языческий совет!», подумала я про себя. «Боже, какой языческий совет дается в нашей христианской стране!»
— Я употребляю все усилия, чтобы выполнить их предписания, — продолжила тетушка. — Но это странное приключение Годфрея случалось в самое несчастное время. Услышав о нем, Рэйчел не переставала тревожиться, и волноваться, и не давала мне покоя до тех пор, пока я не написала племяннику Абльвайту, прося его приехать к нам. Ее интересует даже и другая личность, сделавшаяся предметом жестокого насилия — мистер Локер, или что-то в этом роде, хотя она, конечно, вовсе не знает его.
— Ваше знание света, дорогая тетушка, без сомнения, больше моего, — заметила я недоверчиво. — Однако такое необъяснимое поведение со стороны Рэйчел должно непременно иметь свою причину. Она, вероятно, хранит от вас и ото всех окружающих ее какую-нибудь греховную тайну. Не угрожают ли недавние события сделать эту тайну известной?
— Известной? — повторила моя тетушка. — Что вы хотите этим сказать? Известной через мистера Локера! Известной через моего племянника?
Между тем как она произносила эта слова, Провидение послало нам свою помощь: дверь отворилась, и слуга возвестил приезд мистера Годфрея Абльвайта.
Мистер Годфрей — безукоризненный во всех своих поступках — в самое время появился на пороге гостиной. Он не так поспешно взошел за слугой, чтобы смутить нас своим неожиданным появлением; а с другой стороны не настолько и медлил, чтобы поставить нас в неловкое положение, заставляя ожидать себя у раскрытой двери. Истинный христианин виден был в полноте его по повседневной жизни. Да, дорогой мистер Годфрей был всегда верен самому себе.
— Доложите мисс Вериндер, — сказала тетушка, обращаясь к слуге, — что приехал мистер Абльвайт.
Мы обе осведомились о его здоровье и разом принялись расспрашивать его, оправился ли он после приключение прошлой недели. С свойственным ему удивительным тактом, он сумел в одно и то же время ответить нам обеим вместе: леди Вериндер получала его словесный ответ; мне же досталась на долю его очаровательная улыбка.
