— Вы слишком много вращаетесь в обществе женщин и вследствие этого вы сделали две привычки. Вы выучились серьезно говорить всякий вздор и пустословите из любви к искусству. Положим, что вы не можете быть искренним с вашими обожательницами, со
Она потащила его через всю комнату к окну и посадила лицом к свету. Мне грустно, что я вынуждена передавать здесь подобный разговор и описывать подобное поведение. Но что же остается мне делать, когда с одной стороны меня побуждает к тому банковый билет мистера Франклина Блека, а с другой стороны мое собственное благоговейное уважение к истине? Я взглянула на тетушку, которая неподвижно сидела и, по-видимому, насколько не расположена была останавливать свою дочь. Никогда прежде не замечала я в ней такого оцепенения. Не была ли то неизбежная реакция после трудных обстоятельств, пережитых ею за последнее время? Во всяком случае, это был зловещий симптом в ее лета и при ее уже почтенной наружности.
Рэйчел между тем уселась у окна с нашим любезным и терпеливым, с нашим слишком терпеливым мистером Годфреем, и забросала его угрожавшими ему вопросами, так же мало обращая внимание на свою мать и на меня, как бы нас вовсе не было в комнате.
— Открыла ли что-нибудь полиция, Годфрей?
— Решительно ничего.
— Мне кажется весьма вероятным, что те же три человека, которые поймали вас в ловушку, расставили ее потом и мистеру Локеру.
— Если рассуждать по-человечески, моя милая Рэйчел, то в этом, конечно, нельзя и сомневаться.
— Неужто и следа их не отыскано?
— Ни малейшего.
— Ходят ли в публике толки о том, будто бы эти три человека те же самые три индийца, которые приходили к нам в деревню?
— Некоторые убеждены в том.
— А вы-то как думаете сами?
— Милая Рэйчел, мне завязали глаза, прежде чем я успел взглянуть им в лицо. Я не судья в этом деле и не в состоянии высказать о нем какое-либо мнение.
Как видите сами, даже ангельская кротость мистера Годфрея возмутилась такою неотвязчивостью. Уж я не стану вас спрашивать о том, что внушило мисс Вериндер подобные вопросы: необузданное ли любопытство, или же неудержимый страх. Скажу только, что когда мистер Годфрей ответил ей, как сказано выше, и попытался было встать, то она без церемонии взяла его за плечи и толкнула в стул. О, не говорите, что это было нескромно с ее стороны! Воздержитесь даже от мысли, будто этот поступок был невольным проявлением ее преступной совести! Мы не должны осуждать наших ближних. Воистину, друзья и братья, не судите, да не судимы будете!
Она, не конфузясь, продолжала свои допросы. Всякий ревностный читатель Библии вспомнит при этом, — как вспомнила и я, — тех ослепленных исчадий зла, которые, заглушив в себе совесть, предавались своим буйным оргиям перед наступлением потопа.
— Я желала бы узнать кое-что о мистере Локере, Годфрей.
— Я крайне несчастлив, Рэйчел, что опять-таки не могу отвечать на ваш вопрос: я менее всех знаю мистера Локера.
— Разве до вашей случайной встречи в банке вы никогда не видала его прежде?
— Никогда.
— А виделись ли вы после этого происшествия?
— Да. Нас допрашивали вместе и порознь, чтобы помочь розыскам полиции.
— У мистера Локера, говорят, украли расписку, полученную им от своего банкира; правда ли это, Годфрей, и о чем упоминалось в этой расписке?
— О какой-то драгоценности, отданной им на сбережение банку.
— Это писали и в газетах. Такого объяснения, может быть, достаточно для обыкновенного читателя; я же не могу им довольствоваться. В банковой расписке, вероятно, было поименовано какого рода эта драгоценность?
— В расписке, как говорили мне, Рэйчел, ничего подобного не значилось. Драгоценная вещь, принадлежащая мистеру Локеру, заложенная мистером Локером, запечатанная печатью мистера Локера, долженствующая быть возвращенною по личному востребованию мистера Локера. Вот форма этой расписки и все, что я знаю о ней.
С минуту помолчав после его ответа, она взглянула на свою мать, вздохнула и снова обратилась к мистеру Годфрею.
— Как кажется, — продолжила она, — некоторые из наших семейных тайн опубликованы в газетах.
— С прискорбием должен сознаться, что это правда.
— Говорят, будто праздные люди стараются отыскать связь между тем, что происходило у нас в Йоркшире, и тем, что случилось здесь в Лондоне.
— Общественное мнение действительно начинает принимать это направление.
— Если находятся люди, утверждающие, что три злодея, наругавшиеся над мистером Локером, те же самые три индийца, которые приходили к нам в деревню, то не думают ли они также, что и драгоценный камень…
