Лунный камень полностью

— Неподходящее дело, мисс Клак, — на этот раз, право, не подходящее. Франклин Блек, как вам хорошо известно, первый любимец мой. Но не в том дело. Извольте, я в этом случае согласен с вашим взглядом. Вы совершенно правы, сударыня. Я подозревал мистера Абльвайта в силу тех обстоятельств, которые, отвлеченно говоря, оправдывают подозрения, и относительно мистера Блека. Очень хорошо, заподозрим и его. Скажем, что это в его характере, — он в состоянии украсть Лунный камень. Я спрашиваю только, выгодно ли это было для него?

— Долги мистера Франклина Блека, — заметила я, — дело известное всему семейству.

— А долги мистера Годфрея Абльвайта не достигли еще такой степени развития. Совершенно справедливо. Но в теории вашей, мисс Клак, встречаются два затруднения. Я заведую делами Франклина Блека и прошу позволения сообщить вам, что огромное большинство его кредиторов (зная богатство его отца) очень охотно ждет уплаты, причисляя проценты к сумме. Вот первое затруднение, — и довольно тяжеловесное. А другое, увидите, еще тяжелее. Мне известно из уст самой леди Вериндер, что перед самым исчезновением этого адского индийского алмаза, дочь ее готовилась выйти замуж за Франклина Блека. Она завлекла его и оттолкнула потом по кокетству молодой девушки. Но все-таки она успела признаться матери, что любит кузена Франклина, а мать посвятила кузена Франклина в эту тайну. И вот он пребывает, мисс Клак, в уверенности, что кредиторы терпеливы, и в надежде жениться на богатой наследнице. Считайте его мошенником, сколько угодно, только скажите на милость, зачем же ему красть-то Лунный камень?

— Сердце человеческое неисповедимо, — сказала я с кротостью, — кто в него проникнет?

— То есть, другими словами, сударыня: хотя не было никакой надобности красть алмаз, он тем не менее взял его по врожденной испорченности. Очень хорошо. Положим так. За коим же чертом…

— Извините меня, мистер Брофф. Когда при мне упоминают о черте в таком смысле, мне следует уйти.

— Меня извините, мисс Клак, я постараюсь вперед быть поразборчивей в выражениях. Я только одно хотел спросить. Зачем бы Франклину Блеку, — предположив даже, что он взял алмаз, — становиться во главе всех домашних для розысков? Вы можете сказать, что он употребил хитрость для отвлечения от себя подозрений. Но я отвечу, что ему не было нужды отвлекать подозрения, так как никто его не подозревал. Итак, он сначала крадет Лунный камень (без малейшей надобности) по врожденной испорченности, а потом вследствие пропажи камня играет роль, вовсе не нужную и доводящую его до смертельного оскорбления молодой особы, которая иначе вышла бы за него замуж. Вот какой чудовищный тезис вы принуждены защищать, если попытаетесь связать пропажу Лунного камня с Франклином Блеком. Нет, нет, мисс Клак! После всего оказанного сегодня между нами, узелок затянут наглухо. Невинность мисс Рэйчел (как известно ее матери и мне) вне сомнений. Невинность мистера Абльвайта также бесспорна, — иначе мисс Рэйчел не свидетельствовала бы об ней. А невинность Франклина Блека, как видите, неопровержимо говорит сама за себя. С одной стороны мы нравственно уверены во всем этом. А с другой стороны, мы равно уверены в том, что кто-нибудь да привез же Лунный камень в Лондон, и что в настоящее время он в руках мистера Локера или его банкира. К чему же ведет моя опытность, к чему привела бы чья бы то ни было опытность в подобном деле? Она сбивает с толку и меня, и вас, и всех.

«Нет, не всех. Оно не сбило с толку пристава Коффа», только что я хотела сказать это, — со всевозможною кротостью и с необходимою оговоркой, чтобы не заподозрили меня в желании запятнать Рэйчел, — как лакей пришел доложить, что доктор уехал, а тетушка ожидает нас.

Это прекратило прения. Мистер Брофф собрал свои бумаги, видимо утомленный вопросами, которые задал ему наш разговор. Я подняла свой мешок, наполненный драгоценными изданиями, чувствуя себя в состоянии протолковать еще целые часы. Мы молча отправились в комнату леди Вериндер.

Позвольте мне, прежде чем рассказ мой перейдет к другим событиям, прибавить, что я описала происходившее между мной и адвокатом, имея в виду определенную цель. Мне поручено включить в мою письменную дань прискорбной истории Лунного камня полное изложение не только общего направления подозрений, но и имена тех особ, которых подозрение касалось в то время, когда стало известно, что индийский алмаз находится в Лондоне. Изложение моего разговора с мистером Броффом в библиотеке показалось мне как раз соответствующим этому требованию; вместе с тем, оно обладает и великим нравственным преимуществом, принося греховное самолюбие мое в жертву, которая с моей стороны была существенно необходима. Я должна была сознаться, что греховная природа пересилила меня. Сделав же это указательное призвание, я осилила свою греховную природу. Нравственное равновесие восстановлено; духовная атмосфера снова прочищается. Мы можем продолжить, дорогие друзья мои.