3. Мисс Клак просит позволение уведомить о получении ею обратно выписок. Она с любовию напоминает мистеру Франклину Блеку, что она христианка, и вследствие этого ему никак невозможно оскорбить ее. Мисс Клак упорно сохраняет чувство глубочайшего участия к мистеру Блеку и обязуется, при первом случае, когда болезнь низложит его, предложит ему пользование ее выписками вторично. Между тем ей было бы приятно узнать до начала следующей и последней главы ее рассказа, не будет ли ей позволено дополнить свое скромное приношение, воспользовавшись светом, который позднейшие открытия могла пролить на тайну Лунного камня.
4. Мистер Франклин Блек сожалеет, что не может исполнить желание мисс Клак. Он может лишь повторить наставления, которые имел честь преподать ей при начале ее рассказа. Ее просят ограничиться собственно личными сведениями о лицах и происшествиях, изложенных в ее дневнике. Она будет иметь доброту предоставить дальнейшие открытие перу тех лиц, которые могут писать в качестве очевидцев.
5. Мисс Клак чрезвычайно прискорбно беспокоить мистера Франклина Блека вторичным письмом. Выписки ее была возвращены ей, а выражение более зрелого взгляда на дело о Лунном камне воспрещено. Мисс Клак с горечью сознает, что должна (выражаясь по-светски) чувствовать себя униженною. Но нет, мисс Клак училась настойчивости в школе неудач. Цель ее письма — узнать, наложит ли запрещение мистер Франклин Блек (запрещающий все остальное) на появление текущей переписки в рассказе мисс Клак? При том положении, в которое вмешательство мистера Франклина поставило ее, как автора, ей должны дать право объяснения, на основании простой справедливости. А мисс Клак, с своей стороны, в высшей степени озабочена появлением ее писем, которые говорят сами за себя.
6. Мистер Франклин Блек соглашается на предложение мисс Клак с условием, чтоб она любезно сочла это заявление его согласием окончания их переписки.
7. Мисс Клак считает христианском долгом (до окончание переписки) уведомить мистера Франклина Блека, что последнее письмо его, — явно направленное к оскорблению ее, — не имело успеха в исполнении цели писавшего. Она с любовью просит мистера Блека удалиться в уединение своей комнаты и обдумать про себя, не достойно ли учение, — могущее поднять бедную, слабую женщину до высоты, недоступной оскорблению, — большего уважения, чем какое он расположен ощущать ныне. Если ее почтят извещением в таком смысле, мисс Клак торжественно обязуется возвратить мистеру Франклину Блеку полное собрание ее выписок.
(На это письмо не получено никакого ответа. Комментарии излишни. (Подписано) Друзилла Клак.)
Вышеизложенная переписка достаточно объясняет, почему мне не остается иного выбора, как только упомянуть о смерти леди Вериндер, чем и заканчивается пятая глава моего рассказа.
Далее, строго удерживаясь в пределах личных моих сведений, надо начать с того, что по кончине тетушки я более месяца не видала Рэйчел Вериндер. Свидание ваше произошло, когда мне довелось провести несколько дней под одним кровом с нею. В продолжение моих гостин случилось нечто, касающееся ее помолвки с мистером Годфреем и настолько важное, что требует особого отчета на этих страницах. Разъяснением этого последнего из множества прискорбных домашних обстоятельств я завершу свой труд; ибо тогда я передам все, что мне известно, в качестве действительного (и весьма неохотного) свидетеля событий. Тетушкины останки были перевезены из Лондона и погребены на маленьком кладбище, прилегающем к церкви, в собственном ее парке. В числе прочих членов семейства и я получила приглашение на похороны; но не могла еще в такое короткое время (при моих религиозных понятиях) очнуться от удара, нанесенного мне этою кончиной. Сверх того, меня уведомили, что заупокойную службу будет совершать фризингальский ректор. Видав нередко в прошлые времена, как этот отверженец духовного звания составлял партию виста у леди Вериндер, я сомневаюсь, могло ли быть оправдано мое присутствие на печальной церемонии, если б я даже была в состоянии предпринять поездку.
Леди Вериндер оставила дочь на попечение своего зятя, мистера Абльвайта-старшего. Он назначался в завещании опекуном до тех пор, пока племянница его выйдет замуж или достигнет совершеннолетия. При таких обстоятельствах мистер Годфрей, вероятно, уведомил своего отца о новых отношениях между ним и Рэйчел. Как бы то ни было, дней десять спустя по смерти тетушки, помолвка уже не была тайной в семейном кругу, а мистер Абльвайт-старший, еще один из отъявленнейших отверженцев, очень заботился, как бы ему сделать и себя, и власть свою наиболее приятными для молодой леди, которая собиралась замуж за его сына.
