Рэйчел заставила его порядочно похлопотать насчет выбора места, где бы можно было уговорить ее поселиться. Дом в Монтегю-Сквере напоминал ей о горестной утрате матери. Йоркширский дом напоминал о скандальной пропаже Лунного камня. Собственный дом ее опекуна в Фризингалле не представлял этих затруднений; но присутствие в нем Рэйчел, после недавней утраты, мешало бы веселиться ее двоюродным сестрам, и она сама просила о том, чтобы посещение было отложено до более удобного времени. Кончилось тем, что старик Абльвайт предложил попробовать нанять дом в Брайтоне. Жена его, больная дочь и Рэйчел поселятся там вместе, поджидая прочих к концу сезона. Они не будут принимать никого, кроме нескольких старых друзей и Годфрея, который всегда будет у них под рукой, разъезжая по железной дороге из Лондона к ним и обратно.
Я описываю эти бесцельные перелеты с места на место, эту ненасытную суетню тела и ужасающий застой души, имея в виду их последствия. Этот наем дома в Брайтоне оказался именно тем случаем, которым Провидение воспользовалось, чтобы снова свести меня с Рэйчел Вериндер.
Тетушка Абльвайт, высокая, неговорливая, цветущая на взгляд женщина. В ее характере одна только замечательная черта: она с роду ничего не делала сама и прожила жизнь, принимая всяческие услуги, усваивая всяческие мнения. Я никогда не встречала более безнадежной личности с духовной точки зрения: этот субъект озадачивает полнейшим отсутствием элементов сопротивления, над которыми стоило бы поработать. Тетушка Абльвайт внимала бы и тибетскому далай-ламе, точно так же как внимает мне, а подобно зеркалу отразила бы его воззрение так же охотно, как отражает мое. Она отыскала квартиру в Брайтоне, оставаясь в лондонском отеле, покоясь на диване и послав за себя сына. Она нашла необходимую прислугу, завтракая однажды утром в постели и отпустив со двора свою горничную с условием, чтобы та «начала свои визиты, сходив за мисс Клак». Я застала ее мирно обмахивающуюся веером, в блузе, в одиннадцать часов.
— Милая Друзилла, мне нужна кое-какая прислуга. Вы такая умница, пожалуйста, найдите мне.
Я окинула взглядом неубранную комнату. Церковные колокола благовестили ко вседневной службе, подсказывая мне слова кроткого выговора с моей стороны.
— О тетушка! — сказала я с грустью, — достойно ли
А тетушка ответила:
— Я надену платье, Друзилла, если вы будете так добры, поможете мне.
Что оставалось говорить после этого? Я производила чудеса над женщинами-убийцами, но ни на шаг не подвинулась в деле тетушки Абльвайт.
— Где же список потребной нам прислуги? — спросила я.
Тетушка кивнула головой. В ней не хватало энергии даже составить список.
— У Рэйчел, душа моя, — сказала она, — в той комнате.
Я пошла в ту комнату и таким образом, в первый раз после разлуки в Монтегю-Сквере, увидала Рэйчел. Она казалась такою жалкою, маленькою, худенькою, в траурном платье. Если б я придавала сколько-нибудь серьезное значение такой преходящей мелочи, как внешний вид, то, пожалуй, прибавила бы, что цвет ее лица был из тех, которые всегда теряют, если их не выделить полоской белого воротничка. Но что такое цвет вашего лица и ваша внешность? Это препятствие и западни, расставленные вам с вами, милые подруги, на пути к высшим целям! К величайшему изумлению, при входе моем в комнату, Рэйчел встала и пошла навстречу мне с протянутою рукой.
— Очень рада вас видеть, — сказала она, — В прежнее время, Друзилла, у меня была привычка очень глупо и очень резко возражать вам. Я прошу прощения. Надеюсь, вы простите меня.
Лицо мое, кажется, обличило удивление, почувствованное мною при этом. Она покраснела на миг и продолжала свое объяснение.
— При жизни моей бедной матушки ее друзья не всегда бывали моими друзьями. Теперь, потеряв ее, сердце мое ищет утешение в тех, кого она любила. Вы были ею любимы. Попробуйте сблизиться со мной, Друзилла, если можете.
Всякого человека, с правильно устроенною головой, высказанная таким образом побудительная причина просто поразила бы. Как! в христианской Англии молодая женщина, потерпевшая утрату, до такой степени лишена понятия о том, где следует искать истинного утешения, что надеется найти его в друзьях своей матери! В моей родственнице пробуждается сознание своих выходок против других лиц, но не вследствие убеждение и долга, а под влиянием чувства и настроения! Плачевные думы, но все-таки подающие некоторую надежду лицам, подобно мне искусившимся в совершении добрых дел. Не худо бы, подумала я, исследовать, в какой мере изменился характер Рэйчел вследствие утраты матери. Я решилась, вместо пробного камня, употребить ее помолвку с мистером Годфреем Абльвайтом.
