Лунный камень полностью

— Как бы я желала повозить это кресло! — легкомысленно вырвалось у нее. — Как бы мне хотелось устать до упаду.

Расположение ее духа не изменилось и к вечеру. Я нашла в одной из драгоценных книг моего друга — Жизнь, переписка и труды мисс Джен Анны Стемпер, издание сорок пятое, — отрывки, дивно подходящие к настоящему положению Рэйчел. На мое предложение прочесть их она ответила тем, что села за фортепиано. Поймите, как она мало знала серьезных людей, если надеялась этим путем истощить мое терпение! Я оставила про себя мисс Джен Анну Стемпер и ожидала событий с непоколебимою верой в грядущее.

Старик Абльвайт в этот вечер не явился. Но я знала, какую важность придает этот светский скряга женитьбе его сына на мисс Вериндер, и положительно была убеждена (как бы мистер Годфрей ни старался предотвратить это), что мы увидим его на другой день. При вмешательстве его в это дело, конечно, разразится буря, на которую я рассчитывала, а за тем, разумеется, последует спасительное истощение упорства Рэйчел. Не безызвестно мне, что старик Абльвайт вообще (а в особенности между низшими) слывет замечательно добродушным человеком. Но по моим наблюдениям, он заслуживает эту славу лишь до тех пор, пока все делается по его. На другой день, как я предвидела, тетушка Абльвайт, насколько позволял ее характер, была удивлена внезапным появлением своего мужа. Но не пробыл он еще и минуты в доме, как за ним последовало, на этот раз к моему изумлению, неожиданное усложнение обстоятельств в лице мистера Броффа.

Я не запомню, чтобы присутствие адвоката казалось мне более неуместным, чем в это время. Он видимо готов был на всякого рода помеху!

— Какая приятная неожиданность, сэр, — сказал мистер Абльвайт с свойственным ему обманчивым радушием, обращаясь к мистеру Броффу, — расставаясь вчера с вами, я не ожидал, что буду иметь честь видеть вас нынче в Брайтоне.

— Я обсудил про себя наш разговор, после того как вы ушли, — ответил мистер Брофф, — и мне пришло в голову, что я могу пригодиться в этом случае. Я только что поспел к отходу поезда и не мог рассмотреть, в котором вагоне вы ехали.

Дав это объяснение, он сел возле Рэйчел. Я скромно удалилась в уголок, держа Мисс Джен Анну Стемпер на коленях, про всякий случай. Тетушка сидела у окна, по обыкновению, мирно отмахиваясь веером. Мистер Абльвайт стал посреди комнаты (я еще не видывала, чтобы лысина его была краснее теперешнего) и любезнейше обратился к племяннице.

— Рэйчел, дружочек мой, — сказал он, — мне Годфрей передал необыкновенную новость. Я приехал расспросить об этом. У вас тут есть своя комната. Не окажете ли мне честь провести меня туда?

Рэйчел не шевельнулась. Не могу сказать, сама ли она решилась вести дело на разрыв, или мистер Брофф подал ей какой-нибудь тайный знак. Она уклонилась от оказания чести старику Абльвайту и не повела его в свою комнату.

— Все, что вам угодно будет сказать мне, — ответила она, — может быть сказано здесь, в присутствии моих родственниц и (она взглянула на мистера Броффа) при верном, старинном друге моей матери.

— Как хотите, душа моя, — дружелюбно проговорил мистер Абльвайт и взял себе стул. Остальные смотрели ему в лицо, точно надеясь, после его семидесятилетнего обращения в свете, прочесть на нем правду. Я же взглянула на маковку его лысины, ибо не раз уже замечала, что истинное расположение его духа всегда отпечатывается там, как на термометре.

— Несколько недель тому назад, — продолжал старый джентльмен, — сын уведомил меня, что мисс Вериндер почтила его обещанием выйти за него замуж. Возможно ли это, Рэйчел, чтоб он ошибочно перетолковал или преувеличил сказанное вами?

— Разумеется, нет, — ответила она. — Я обещала выйти за него.

— Весьма искренно отвечено! — проговорил Абльвайт, — и вполне удовлетворительно до сих пор. Годфрей, значит, не ошибся относительно того, что произошло несколько недель тому назад. Ошибка, очевидно, в том, что он говорил мне вчера. Теперь я начинаю догадываться. У вас была с ним любовная ссора, а дурачок принял ее не в шутку. Ну! Я бы не попался так в его года.

Греховная природа Рэйчел, — праматери Евы, так сказать, — начала кипятиться.

— Пожалуйста, мистер Абльвайт, поймемте друг друга, — сказала она, — ничего похожего на ссору не было у меня вчера с вашим сыном. Если он вам сказал, что я предложила отказаться от данного слова, а он с своей стороны согласился, так он вам правду сказал.

Термометр на маковке лысины мистера Абльвайта стал показывать возвышение температуры. Лицо его было дружелюбнее прежнего, но краснота его маковки стала одним градусом гуще.

— Полно, полно, дружочек! — сказал он с самым успокоительным выражением, — Не сердитесь, не будьте жестоки к бедному Годфрею! Он, очевидно, сказал вам что-нибудь невпопад. Он всегда был неотесан, еще с детства; но у него доброе сердце, Рэйчел, доброе сердце!