Лунный камень полностью

После этого мне ничего более не оставалось, как вернуться, до новых бед, на свое место, к своему делу. В ту самую минуту как я хотела перейти тропинку, вы прибыли с железной дороги. Вы шли прямо на кустарник, да вдруг увидали меня, — я уверена, сэр, что вы меня видели, — свернули в сторону, словно от зачумленной, и вошли в дом. {Примечание Франклина Блека. Бедняжка решительно ошиблась. Я вовсе не видал ее. Я действительно хотел пройтись по кустарнику. Но в ту же минуту, вспомнив, что тетушка может пожелать видеть меня по возвращении с железной дороги, переменил намерение и вошел в дом.} Я кое-как вернулась домой через людской вход. В это время в прачечной никого не было, и я села там посидеть. Я уже говорила вам, какие мысли приходила мне в голову на зыбучих песках. Эти мысли вернулась ко мне теперь. Я размышляла о том, что будет тяжелее, — если дела пойдут все также, — перевести ли равнодушие мистера Франклина Блека, или кинуться в песчаную зыбь и таким образом покончить на веки вечные?

Напрасно было бы требовать от меня, чтоб я объяснила свое тогдашнее поведение. Я стараюсь, — но и сама не могу понять его.

Зачем я не остановила вас, когда вы так жестоко избегали меня? Зачем я не крикнула: мистер Франклин, мне нужно кое-что сказать вам; это касается вас, вы непременно должны выслушать? Вы были в моей власти, вы, как говорится, попались мне на веревочку. И что всего лучше (если бы вы только доверились мне), я имела средства быть вам полезною в будущем. Разумеется, я никак не думала, чтобы вы, джентльмен, украли алмаз из любви к воровству. Нет. Пенелопа слышала от мисс Рэйчел, а я — от мистера Бетереджа, о вашем мотовстве и ваших долгах. Мне было ясно, что вы взяли алмаз, чтобы продать или заложить его и таким образом достать денег, в которых нуждались. Ну! Я могла бы указать вам в Лондоне одного человека, который ссудил бы вам кругленькую сумму под залог драгоценности, не затрудняя вас лишними расспросами насчет ее происхождения.

Зачем я не заговорила с вами?

Зачем не заговорила!

Неужели страх и трудность сохранения у себя шлафрока так поглотили все мои способности, что их не осталось для борьбы с другими страхами и затруднениями? Так могло быть с иною женщиной, но не могло быть со мной. В прошлые времена, будучи воровкой, я подвергалась во сто раз худшим опасностям и выходила из таких затруднений, перед которыми это было просто ребяческою забавой. Я, можно сказать, обучалась плутням и обманам; некоторые из них были ведены в таких огромных размерах и так ловко, что прославились и являлись в газетах. Могла ли такая мелочь, как укрывательство шлафрока, подавить мой рассудок и стеснить сердце в то время, когда мне следовало говорить с вами? Нелепый вопрос! Этого не могло быть.

«Что пользы останавливаться на своей глупости? Ведь правда проста? За глаза я любила вас всем сердцем, всею душой. Встречаясь лицом к лицу, — нечего запираться, — я боялась вас; боялась, что вы разгневаетесь на меня, боялась того, что вы скажете мне (хотя вы действительно взяли алмаз), если я осмелюсь намекнуть вам о своем открытии. Я была близехонько от этого, насколько хватило смелости, в то время, как разговаривала с вами в библиотеке. Тогда вы не отвернулись от меня. Тогда вы не кинулись прочь от меня, как от зачумленной. Я старалась раздражить себя до гнева на вас и таким образом ободриться. Напрасно! Я ничего не ощущала кроме горя и отчаяния. «Ты простая девушка; у тебя кривое плечо; ты просто горничная, — какой же смысл в твоих попытках разговориться со мной?» Вы не произносили этих слов, мистер Франклин, но тем не менее вы все это высказали мне! Есть ли возможность объяснить подобное безумие? Нет, можно только сознаться в нем и не касаться его более. Еще раз прошу простить меня за это отступление. Не бойтесь, это не повторится. Теперь я скоро кончу.

Пенелопа первая потревожила меня, войдя в пустую комнату. Она давно проведала мою тайну, всеми силами старалась возвратить меня к рассудку и делала это со всею добротой.

— Ах, — сказала она, — знаю я, чего вы тут сидите, да горюете в одиночку. Самое лучшее, и самое выгодное для вас, Розанна, изо всего, что может случаться, это отъезд мистера Франклина. Я думаю, что теперь он уж недолго загостится в нашем доме.

Сколько я ни думала о вас, мне еще никогда не приходило в голову, что вы уедете. Я не могла ответить Пенелопе и только взглянула на нее.

— Я сейчас от мисс Рэйчел, — продолжила Пенелопа. — Трудненько таки ладить с ее характером. Она говорил, что ей невыносимо быть в этом доме вместе с полицией, и решалась поговорить нынче вечером с миледи, и завтра уехать к своей тетушке Абльвайт. Если она это сделает, то велел за тем и у мистера Франклина найдется причина отъезда, будьте уверены!

При этих словах я овладела своим языком:

— Вы думаете, мистер Франклин поедет с нею? — спросила я.