Лунный камень полностью

Я гораздо лучше передам впечатление, произведенное моим рассказом на мистера Броффа, описав его поступки по выслушании меня до конца. Он приказал подать в кабинет свеч, крепкого чаю, и послал сказать дамам своего семейства, чтоб его не беспокоили ни под каким предлогом. Предварительно распорядясь таким образом, он сначала осмотрел шлафрок и затем посвятил себя чтению письма Розанны Сперман.

Прочтя его, мистер Брофф обратился ко мне в первый раз еще с тех пор, как мы заперлись с ним в его комнате.

— Франклин Блек, — проговорил старый джентльмен, — это весьма серьезное дело, во многих отношениях. По моему мнению, оно так же близко касается Рэйчел, как и вас. Необычайное поведение ее более не тайна. Она думает, что вы украли алмаз.

Я не решался путем собственного размышления дойти до этого возмутительного вывода. Но, тем не менее, он невольно овладевал мной. Моя решимость добиться личного свидания с Рэйчел основывалась именно на взгляде, только что высказанном мистером Броффом.

— Первое, что надо предпринять в вашем исследовании, — продолжил адвокат, — это обратиться к Рэйчел. Она все это время молчала по причинам, которые я (зная ее характер) легко могу понять. После всего происшедшего подчиниться этому молчанию более невозможно. Ее надо убедить, или заставить, чтоб она сказала вам, на каких основаниях она полагает, что вы взяли Лунный Камень. Весьма вероятно, что все это дело, как бы теперь ни казалось оно серьезным, разлетится в прах, если мы только сделаем брешь в закоснелой сдержанности Рэйчел и заставим ее высказаться.

— Для меня это мнение весьма утешительно, — сказал и, — но признаюсь, я желал бы звать…

— Вы желали бы знать, чем я могу подтвердить его, —вставил мистер Брофф, — минутку, — и я вам скажу. Во-первых, примите во внимание, что я смотрю на это дело с юридической точки зрения. Для меня это вопрос об улике. Очень хорошо. Прежде всего, улика несостоятельна относительно весьма важного пункта.

— Какого пункта?

— А вот послушайте. Именная метка доказывает, что шлафрок ваш, — согласен. Красильное пятно доказывает, что шлафрок запачкан об дверь Рэйчел. Но, — как в ваших, так и в моих глазах, — где же улика, что вы именно то лицо, на ком был надет этот шлафрок?

Возражение подействовало на меня электрическом толчком. До сих пор оно еще не приходило мне в голову.

— Что касается этого, — продолжил адвокат, взяв письмо Розанны Сперман, — я понимаю, что письмо расстраивает вас. Понимаю, что вы не решаетесь разобрать его с совершенно беспристрастной точки зрения. Но я ведь не в вашем положении. Я могу приложить мой опыт по профессии к этому документу точно так же, как и ко всякому другому. Не намекая даже на воровское поприще этой женщины, я замечу только, что письмо это показывает ее, по собственному признанию, искусною в обмане. Из этого я вывожу, что позволительно подозревать ее в недомолвке всей правды. Теперь пока я не стану строить предположений о том, что она могла сделать или не сделать. Я хочу только сказать, что если Рэйчел подозревает вас, основываясь лишь на улике шлафрока, то можно держать девяносто девять против одного, что шлафрок был показан ей Розанною Сперман; оно подтверждается, и самым письмом этой женщины, сознающейся в своей ревности к Рэйчел, сознающейся в подмене роз, сознающейся в том, что видела проблеск надежды по случаю предстоящей ссоры между Рэйчел и вами. Я не останавливаюсь на вопросе о том, кто украл Лунный камень (для достижения своей цели, Розанна Сперман украла бы полсотни Лунных камней); я говорю только, что пропажа драгоценности дала этой исправившейся, и влюбленной в вас воровке возможность поссорить вас на всю жизнь с Рэйчел. Помните, что в то время ведь она еще не решилась погубить себя; а я положительно заявляю, что имея возможность, она, и по характеру, и по своему положению, должна была воспользоваться ею. Что вы на это скажете?

— Подобные подозрения, — сказал я, — приходила мне в голову тотчас по распечатании письма.

— Именно так! А потом, прочтя письмо, вы сжалились над бедняжкой, а у вас не хватило духа подозревать ее. Это вам делает честь, милый сэр, — делает вам честь!

— Ну, а положим, окажется, что шлафрок был на мне? Что тогда?

— Я не вижу, чем это доказать, — сказал мистер Брофф, — но допуская возможность доказательства, не легко будет восстановить вашу невинность. Не будем теперь углубляться в это. Подождем и посмотрим, не подозревала ли вас Рэйчел по одной улике шлафрока.

— Боже мой, как вы хладнокровно говорите о том, что Рэйчел подозревает меня! — вскликнул я, — кто дал ей право, по каким бы то ни было уликам, подозревать меня в воровстве?