— Весьма разумный вопрос, милый сэр. Горяченько поставлен, а подумать о нем все-таки не мешает. Озабочивая вас, он и меня озадачивает. Припомните-ка и скажите мне вот что. В то время, как вы гостили у них в доме, не случилось ли чего-нибудь, что могло бы поколебать веру Рэйчел, — не то чтобы в честь вашу, — но положим (нет нужды, как бы ни был ничтожен повод), положим, ее веру вообще в ваши правила?
Я задрожал в неодолимом волнении. Вопрос адвоката, впервые по времени моего отъезда из Англии, напомнил мне нечто
В восьмой главе Бетереджева рассказа есть описание прибытия в тетушкин дом незнакомого иностранца, который приехал повидаться со мной по делу следующего свойства.
Некогда, будучи, по обыкновению, в стесненных обстоятельствах, я имел неблагоразумие принять ссуду от содержателя небогатого ресторана в Париже, которому я был знаком как постоянный посетитель. Мы назначили срок уплаты денег, а когда срок настал, и (подобно тысячам других честных людей) не мог исполнить свое обещание и послал этому человеку вексель. К несчастию, мое имя на подобных документах было слишком хорошо известно: ему не удалось продать вексель. Со времени моего займа дела его порасстроились; ему грозило банкротство, а один из его родственников, французский адвокат, приехал в Англию с тем, чтоб отыскать меня и настоять на уплате долга. Он был характера вспыльчивого и дурно обошелся со мной. Последовали с обеих сторон крупные слова; а тетушка с Рэйчел, к несчастию, были в соседней комнате и слышали нас. Леди Вериндер вошла и потребовала сведений, в чем дело. Француз предъявил свою доверенность и обвинил меня в разорении бедного человека, который верил моей чести. Тетушка тотчас же заплатила и отпустила его. Она, разумеется, слишком хорошо меня знала, чтобы разделять взгляды француза на это дело; но была поражена моею беспечностию и справедливо сердилась на меня за то, что я поставил себя в такое положение, которое, без ее вмешательства, могло сделаться весьма позорным. Уж не знаю, от матери ли узнала Рэйчел или сама слышала все происшедшее. Она взглянула на это дело по-своему, с выспренне-романтической точки зрения. У меня «сердца нет»; у меня «чести нет»; у меня «правил нет»: нельзя «ручаться за будущие мои поступки», — короче, наговорила мне таких строгостей, каких я сроду еще не слыхивал из уст молодой леди. Размолвка наша длилась весь следующий день. Через день я успел помириться, и все забыл. Неужели Рэйчел вспомнила об этом злосчастном случае в ту критическую минуту, когда ее уважение ко мне подверглось новым и гораздо более серьезным испытаниям? Мистер Брофф ответил утвердительно, тотчас, как я рассказал ему об этом обстоятельстве.
— Оно должно было произвесть впечатление на ее ум, — серьезно проговорил он, — я желал бы, ради вашей пользы, чтоб этого вовсе не было. Во всяком случае, вот мы нашли предрасполагающее влияние против вас и отделались по крайней мере от одного из сомнений. Мне кажется, пока нам нечего делать. Остается обратиться к Рэйчел.
Он встал и начал задумчиво ходить из угла в угол. Раза два я хотел сказать ему, что решился лично повидать Рэйчел; и оба раза, из уважения к его летам и характеру, боялся застигнуть его врасплох в неблагоприятную минуту.
— Главная трудность в том, — начал он, — каком образом заставить ее не стесняясь высказать все, что у нее на уме. Не имеете ли вы в виду какого-нибудь средства?
— Мистер Брофф, я решил, что мне следует лично переговорить с Рэйчел.
— Вам! — он вдруг остановился и посмотрел на меня, словно думая, что я с ума сошел, — Любому, кому угодно, только не вам! — он вдруг осекся, и прошел еще раз по комнате, — Погодите-ка, — сказал он, — в таких необыкновенных случаях кратчайший путь иногда лучше коего. — Он подумал минуты с две об этом вопросе с новой точки зрение и храбро заключал решением в мою пользу. — Ничем не рискнешь, ничего и не возьмешь, — продолжил старый джентльмен, — в вашу пользу есть вероятность, которой у меня нет: вам первому и следует попытаться.
— Вероятность в мою пользу? — повторил и с величайшим удивлением. Лицо мистера Броффа в первый раз еще смягчилось улыбкой.
— Вот как обстоит дело, — сказал он, — я вам откровенно скажу, что не полагаюсь на вашу сдержанность, на ваш характер. Но рассчитываю на то, что Рэйчел все еще хранит в каком-то дальнем уголочке своего сердца некоторую безнравственную слабость к
— Она гостила у вас в доме, — ответил а, — смею ли я предложить… если бы не говорить ей обо мне заранее… я мог бы видеть ее здесь?
