Лунный камень полностью

— Если б я высказалась перед другими, — возразила она с новым взрывом негодования, — вы были бы опозорены на всю жизнь! Если б я высказалась наедине с вами, вы бы отвергли это, как и теперь отвергаете! Не думаете ли вы, что я бы вам поверила? Разве задумается солгать человек, сделавший то, что вы сделали на моих глазах, а потом поступивший так, как вы поступили при мне? Повторяю вам, я ужаснулась вашей лжи после ужаса при виде вашего воровства. Вы говорите об этом как о недоразумении, которое можно рассеять несколькими словами! Ну, вот конец недоразумению. Что же, дело поправлено? Дело остается совершенно по-прежнему. Теперь я вам не верю! Не верю тому что вы нашли шлафрок, не верю в письмо Розанны Сперман, не верю ни слову из того что вы говорили. Вы украли его, — я это видела! Вы притворялись, будто помогаете полиции, — я это видела! Вы заложили алмаз лондонскому ростовщику, — я в этом уверена! Вы набросили подозрение в вашем позорном деле (благодаря моему молчанию) на человека невинного! Вы на другое утро бежали с своею покражей на континент! После всех этих низостей оставалось лишь одно, что вы могли еще сделать: это придти сюда с последнею ложью на устах, — придти сюда и сказать мне, что я была несправедлива к вам!

Останься я еще хоть на минуту, как знать, не вырвались ли бы у меня такие слова, о которых впоследствии я стал бы вспоминать с тщетным раскаянием и сожалением. Я прошел мимо нее и вторично отворил дверь. И она вторично, с бешеною назойливостью раздраженной женщины, схватила меня за руку и преградила мне дорогу.

— Пустите меня, Рэйчел! — сказал я, — право лучше будет для нас обоих. Пустите.

Истерическое волнение колыхало ее грудь; ускоренное, судорожное дыхание почти касалось моего лица, в то время как она удерживала меня возле двери.

— Зачем вы пришли сюда? — упорствовала она в отчаянии. — Повторяю вам, зачем вы сюда пришли? Не боитесь ли вы, что я вас выдам? Теперь, когда вы стали богатым человеком, когда у вас есть положение в свете, когда вы можете жениться на лучшей из всех здешних женщин, — не боитесь ли вы, что я скажу то, чего не говорила до сих пор никому кроме вас? Я не могу это сказать! Не могу выдать вас! Если можно быть хуже вас, то я хуже вас самих!

Она разразилась рыданием и слезами. Она гневно старалась подавить их и все крепче держала меня.

— Я не могу вырвать вас из своего сердца, — сказала она, — даже теперь можете рассчитывать на постыдную, бессильную слабость!

Она внезапно выпустила меня, покинула рука и безумно заломила их в воздухе.

— Ни одна женщина в мире не решилась бы позорить себя прикосновением к нему! — воскликнула она, — Боже мой! я презираю себя более чем его самого!

Слезы невольно рвались у меня из глаз, ужас этого положения становился невыносимым.

— Вы однако узнаете как несправедливо оскорбили меня, — сказал я, — или мы никогда более не увидимся!

С этими словами я оставил ее. Она вскочила с кресла, на которое бросилась за минуту перед тем; она встала, благородная душа, и последовала за мной в другую комнату, провожая словом милосердия на прощанье.

— Франклин! — сказала она, — я прощаю вас! О, Франклин, Франклин! Мы никогда больше не увидимся. Скажите, что вы меня прощаете!

Я обернулся, и она могла видеть в лице моем это, и уже не в состоянии говорить, обернулся, махнул рукой и едва разглядел ее в тумане, как призрак, сквозь одолевшие меня слезы. Миг спустя невыносимая горечь миновала. Я опять очутился в саду и уже не видел, не слыхал ее.

Поздно вечером ко мне на квартиру неожиданно зашел мистер Брофф.

Обращение адвоката заметно переменилось. Оно утратило обычную развязность и живость. Он первый раз в жизни молча пожал мне руку.

— Вы едете обратно в Гампстед? — сказал я первое, что пришло в голову.

— Я только что из Гампстеда, — ответил он, — мне известно, мистер Франклин, что вы наконец добились правды. Но, говоря откровенно, если б я мог предвидеть, чего это будет стоить, а предпочел бы оставить вас в неведении.

— Вы видели Рэйчел?

— Я зашел к вам, проводив ее назад в Портленд-Плес; отпустить ее одну в экипаже не было возможности. Принимая во внимание, что вы виделись с нею в моем доме и с моего позволения, я почти не могу считать вас виновным в том потрясении, которое произвело в ней это несчастное свидание. В моей власти лишь позаботиться о том, чтоб эта беда не повторялась. Она молода, в ней много решимости, время и покой помогут ей оправиться. Я хочу быть уверенным, что вы ничем не помешаете ей выздоровлению. Могу ли рассчитывать на то, что вы не станете добиваться вторичного свидания с ней, — по крайней мере без моего согласия и одобрения?

— После того что она выстрадала, и после того что я сам выстрадал, — сказал я, — можете положиться на меня.

— Вы обещаете?

— Обещаю.

Это, по-видимому, облегчило мистера Броффа. Он отложил шляпу и придвинул свое кресло поближе к моему.