Лунный камень полностью

— Ну, это решено! — сказал он, — теперь о будущем, — я разумею ваше будущее. По-моему, результат необычайного оборота, который приняло теперь это дело, в кратких словах вот каков: прежде всего, мы уверены, что Рэйчел сказала вам всю правду и как нельзя более откровенно. Во-вторых, — хотя мы и знаем, что тут должна быть какая-то ужасная ошибка, — едва ли можно осуждать ее за то, что она считает вас виновным, основываясь на свидетельстве собственных глаз, подкрепляемом обстоятельствами, которые, по-видимому, неопровержимо говорят против вас.

Тут я прервал его.

— Я не осуждаю Рэйчел, — сказал я, — я только сожалею, что она не могла заставить себя высказаться яснее в то время.

— Это все равно, что жалеть, зачем она — Рэйчел, а не другая, возразил мистер Брофф. — Но даже, и в таком случае я сомневаюсь, чтобы девушка, несколько деликатная, и желавшая выйти за вас замуж, смогла сказать вам в лицо, что вы вор. Как бы то ни было, это не в характере Рэйчел. В деле, вовсе не похожем на ваше, которое, впрочем, поставило ее в положение несколько сходное с теперешним относительно вас, она, как мне известно, руководствовалась теми же побуждениями, который обусловили ее поступок с вами. Кроме того, как она говорила мне сегодня по дороге в город, если б она в то время и ясно высказалась, то все-таки не поверили бы вашему отрицанию, точно так же как не верит ему теперь. Что вы на это ответите? Тут нечего отвечать. Ну! Полно! Мой взгляд на это дело, мистер Франклин, — оказался совершенно ложным, согласен, — но в теперешних обстоятельствах совет мой все-таки может пригодиться. Я вам откровенно скажу, что мы будем напрасно тратить время и без всякой пользы ломать себе голову, если захотим возвращаться к прошлому и разматывать эту страшную путаницу с самого начала. Закроем же глаза решительно на все случившееся прошлый год в деревенском доме леди Вериндер; и от того, чего нельзя разведать в прошлом, обратимся к тому, что можно открыть в будущем.

— Вы верно забываете, — сказал я, — что все дело существеннейшем образом заключается в прошлом, по крайней мере насколько и в нем замешав?

— Вот что вы мне скажите, — возразил мистер Брофф, — в чем все беда-то, в Лунном камне или нет?

— Конечно, в Лунном камне.

— Очень хорошо. Что же, по вашему мнению, сделали с Лунным камнем, провезя его в Лондон?

— Заложили его мистеру Локеру.

— Мы знаем, что не вы его заложили. Знаем ли мы кто именно?

— Нет.

— А где теперь Лунный камень, по вашему мнению?

— Сдан под сохранение банкирам мистера Локера.

— Точно так. Ну, слушайте же. У нас теперь июнь месяц. К концу его (я не могу в точности определить дня), будет год с тех пор как, по нашему мнению, алмаз заложен. По меньшей мере вероятно, что заложившее это лицо может приготовиться к выкупу его по прошествии года. Если оно выкупит его, то мистер Локер, по условию, должен будет лично принять его из рук банкира. В таком случае я предлагаю в конце настоящего месяца поставить у банка вестовых и разведать, кому именно мистер Локер передаст Лунный камень. Понимаете ли теперь?

Я согласился (несколько неохотно), что мысль эта во всяком случае нова.

— Мысль эта на половину принадлежит мистеру Мортвету, — сказал мистер Брофф, — она, пожалуй, никогда бы не пришла мне в голову, не будь у нас в то время известного разговора. Если мистер Мортвет не ошибается, индийцы, вероятно, тоже будут высматривать у банка к концу месяца, — и очень может быть, что из этого выйдет кое-что серьезное. Что именно выйдет, до этого нам с вами дела нет, — если только оно не поможет нам захватить таинственного незнакомца, заложившего алмаз. Это лицо, поверьте мне, виновно (хотя я не беру на себя решать как именно) в теперешнем нашем положении; и только это лицо может восстановить вас в уважении Рэйчел.

— Не смею отвергать, — сказал я, — что предлагаемый вами план разрешает затруднение весьма смелым, остроумным и новым способом. Но…

— Но вы хотите что-то возразить?

— Да. Мое возражение состоит в том, что он заставляет вас ждать.

— Согласен. По моему расчету, вам следует подождать недели две или около того. Разве это так долго?

— Это целый век, мистер Брофф, в моем положении. Мне просто невыносимо станет самое существование, если я тотчас не предприму чего-нибудь для оправдания своей личности.

— Ладно, ладно, я понимаю это. А вы уж обдумали, что можете сделать?

— Я хотел посоветоваться с приставом Коффом.

— Он вышел из полиции. Вы напрасно надеетесь на его помощь.

— Я знаю, где он живет; отчего не попытаться?

— Попробуйте, — сказал мистер Брофф, с минуту подумав, — дело приняло такой необычайный над после пристава Коффа, что вы можете оживить в нем интерес к следствию. Попробуйте, и уведомьте меня о результате. А между тем, — продолжал он, вставая, — если вы ничего не разведаете к концу месяца, могу ли я попробовать, с своей стороны, нельзя ли чего сделать, поставив вестовых у банка?

— Разумеется, — ответил я, — если только я до того времени не освобожу вас от необходимости производит опыт?

Мистер Брофф улыбнулся, и взял свою шляпу.