Посвятив себя снова разбору непроницаемой безвыходности моего положения, я старался разрешить всю трудность, исследовав ее с чисто практической точки зрения. Так как события незабвенной ночи оставались все еще непонятными, то я старался оглянуться подальше назад, припоминая первые часы дня рождения, отыскивал там какого-нибудь обстоятельства, которое помогло бы мне найти ключ к разрешению загадки.
Не было ли чего-нибудь в то время, как мы с Рэйчел докрашивали дверь? Или позже, когда я поехал верхом во Фризингалл, или после того, когда я возвращался с Годфреем Абльвайтом и его сестрами? Или еще позднее, когда я вручил Рэйчел Лунный камень? Или еще позже, когда гости уже собрались, и мы сели за стол? Память моя довольно свободно располагала ответами на эту вереницу вопросов, пока я не дошел до последнего. Оглядываясь на обеденные происшествия в день рожденья, я стал в тупик при самом начале. Я не мог даже в точности припомнить число гостей, с которыми сидел за одним и тем же столом.
Почувствовать свою несостоятельность относительно этого пункта и тотчас заключить, что события за обедом могут щедро вознаградить за труд исследование их — было делом одного и того же умственного процесса. Мне кажется и другие, находясь в подобном положении, рассудили бы точно так же, как я. Когда преследование наших целей заставляет нас разбирать самих себя, мы естественно подозрительны относительно того, что нам неизвестно. Я решился, как только мне удастся припомнить имена всех присутствовавших на обеде, — для пополнения дефицита в собственной памяти, — прибегнуть к воспоминаниям прочих гостей: записать все, что они припомнят из происшествий во время обеда, и полученный таким образом результат проверить при помощи случившегося после того как гости разъехались по домам.
Это последний и новейший из замышляемых мною опытов в искусстве исследования, — который Бетередж, вероятно, приписал бы преобладанию во мне на этот раз светлого взгляда или французской стороны моего характера, — вправе занять место на этих страницах в силу своих качеств. Как бы ни казалось это неправдоподобным, но я действительно дорылся наконец до самого корня этого дела. Я нуждался лишь в намеке, который указал бы мне, в каком направлении сделать первый шаг. И не прошло дня, как этот намек был подан мне одним из гостей, присутствовавших на обеде в день рождения. Имея в виду этот план действия, мне прежде всего необходимо было достать полный список гостей. Я легко мог добыть его у Габриеля Бетереджа. Я решился в тот же день вернуться в Йоркшир и на другое утро начать предполагаемые исследования.
Поезд, отходящий из Лондона в полдень, только что отправился. Ничего не оставалось, как переждать часа три до отхода следующего поезда. Не было ли возможности заняться пока в самом Лондоне чем-нибудь полезным?
Мысли мои упорно возвращались к обеду в день рождения.
Хотя я забыл число и многие имени гостей, а все же довольно ясно помнил, что большая часть их приезжала из Фризингалла и окрестностей. Но большая часть еще — не все. Некоторые из нас не были постоянными жителями графства. Я сам был один из этих некоторых. Другим был мистер Мортвет. Годфрей Абльвайт — третьим. Мистер Брофф. Нет: я вспомнил, что дела не позволяли мистеру Броффу приехать. Не было ли между ними постоянных жительниц Лондона? Из этой категории я мог припомнить одну мисс Клак. Во всяком случае, здесь были трое он числа гостей, которых мне явно следовало повидать до отъезда из города. Я тотчас поехал в контору к мистеру Броффу, так как не знал адреса разыскиваемых мною лиц и думал, что он может навести меня на след их.
Мистер Брофф оказался слишком занятым для того, чтоб уделить мне более минуты своего драгоценного времени. Впрочем, в эту минуту он успел разрешить все мои вопросы самым обезнадеживающим образом.
Во-первых, он считал новоизобретенный мною способ найти ключ к разгадке слишком фантастичным, чтобы серьезно обсуждать его. Во-вторых, в-третьих и в-четвертых, мистер Мортвет возвращался в это время на поприще своих прошлых приключений. Мисс Клак понесла убытки и поселилась, из экономических расчетов, во Франции; мистера Годфрея Абльвайта еще можно найти где-нибудь в Лондоне, а пожалуй и нельзя; не справлюсь ли я в клубе? И не извиню ли я мистера Броффа, если он вернется к своему делу, пожелав мне доброго утра?
Так как поле исследований в Лондоне сузилось до того, что ограничилось одною потребностью достать адрес Годфрея, то и воспользовался советом адвоката и поехал в клуб.
В зале я встретил одного из членов, старого приятеля моего кузена и вместе моего знакомого. Этот джентльмен, дав мне адрес Годфрея, сообщил о двух последних событиях в его жизни, имевших некоторое значение и до сих пор еще не дошедших до моего слуха.
