Оказалось, что Годфрей, далеко не падая духом вследствие отказа Рэйчел от своего слова, вскоре после того стал ухаживать с брачными целями за другою молодою леди, славившеюся богатою наследницей. Он имел успех, и женитьба его считалась уже делом решенным и верным. Но и здесь внезапно и неожиданно произошла размолвка, — на этот раз, как рассказывали, благодаря серьезной разнице во мнениях жениха и отца невесты по вопросу о приданом.
Вскоре после того некоторым утешением в этом вторичном крушении брачных надежд Годфрея послужило нежное и выгодное в денежном отношении воспоминание, какое обнаружила относительно его одна из многочисленных его поклонниц. Богатая старушка, — пользовавшаяся большим почетом в материнском обществе обращения на путь истинный и большая приятельница мисс Клак, — завещала достойному удивления по заслугам Годфрею пять тысяч фунтов. Получив эту кругленькую прибавку к своим скромным денежным средствам, он во всеуслышание объявил, что ощущает потребность в небольшом отдыхе после подвигов милосердия, и что доктор предписал ему «пошляться на континенте, что, по всей вероятности, принесет в будущем большую пользу его здоровью». Если мне надо его видеть, то не следует терять времени, откладывая посещение его.
Я тотчас же поехал к нему. Что-то роковое, заставившее меня опоздать одним днем при посещении пристава Коффа, и теперь преследовало меня в поездке к Годфрею. Утром накануне он выехал из Лондона с пароходом в Дувр. Далее он должен был следовать на Остенде; слуга его полагал, что он отправился в Брюссель. Время возвращения его наверно неизвестно; но по всей вероятности, отсутствие его продлится не менее трех месяцев.
Я вернулся к себе на квартиру, несколько упав духом. Трех приглашенных на обеде в день рождения, — и трех умнейших, — недоставало в то самое время, когда мне всего нужнее было бы войти с ними в сношения. Оставалась последняя надежда на Бетереджа и на друзей покойной леди Вериндер, которых я мог еще найти в живых по соседству с деревенским домом Рэйчел.
На этот раз я отправился прямо в Фризингалл, — так как город этот был центральным пунктом моих исследований. Я приехал слишком поздно вечером, чтоб известить Бетереджа. На следующее утро я отправил к нему рассыльного с запиской, в которой просил его прибыть ко мне в гостиницу при первой возможности. Частью для сбережения времени, частью ради удобства старого слуги позаботясь отправить рассыльного в одноколке, я мог благоразумно рассчитывать, если не будет задержки, увидать старика часа через два после того, как послал за нам. В течение этого времени я располагал начать задуманные исследования с тех из присутствовавших на обеде в день рождения, которые были мне знакомы и находились у меня под рукой. Таковы были родственники мои Абльвайты и мистер Канди. Доктор особенно желал видеть меня и жил в соседней улице. Я и пошел прежде всего к мистеру Канди.
После оказанного мне Бетереджем, я весьма естественно думал найти в лице доктора следы вынесенной нм тяжелой болезни. Но я вовсе не был приготовлен к той перемене, которую заметил в нем, когда он вошел в комнату и пожал мне руку. Глаза у него потускли; волосы совсем поседели; весь он опустился. Я глядел на маленького доктора, некогда живого, ветреного, веселого, — неразлучного в моей памяти с бесчисленными проступками по части неизлечимой нескромности и ребяческих шалостей, — и ничего не видел в нем из прежнего, кроме старой склонности к мещанской пестроте одежды. Сам он стал развалиной; но платье и дорогие безделушки, — как бы в жестокую насмешку над происшедшею в нем переменой, — была пестры и роскошны по-прежнему.
— Я часто вспоминал о вас, мистер Блек, — сказал он, — и сердечно рад видеть вас наконец. Если у вас есть ко мне какая-нибудь надобность, располагайте, пожалуйста, моими услугами, сэр, пожалуйста располагайте моими услугами!
Он проговорил эти обычные фразы с излишнею поспешностью, с жаром и с видимым желанием знать, что привело меня в Йоркшир, — желанием, которого он, можно сказать, совершенно по-детски не умел скрыть.
Задавшись моею целью, я, конечно, предвидел, что должен войти в некоторые объяснения, прежде чем успею заинтересовать в моем деле людей, большею частью посторонних. По дороге в Фразингалл я подготовил эти объяснения, — и воспользовался представлявшимся теперь случаем испытать их действие на мистере Канди.
