В мистере Броффе сохранились еще остатки юности. Положительно заявляю: усаживаясь в омнибусе, он покраснел!
В Оксфорд-Стрите человек в сером остановил омнибус и вышел. Мы снова последовали за ним. Он вошел в москательную лавку.
Мистер Брофф вздрогнул.
— Я всегда покупаю в этой давке! — воскликнул он. — Кажется, мы ошиблись.
Мы вошли в лавку. Мистер Брофф обменялся с хозяином несколькими словами по секрету. Потом адвокат с унылым лицом подошел ко мне.
— Большую честь нам делает, — проговорил он, взяв меня под руку и выходя из лавки, — нечего сказать, утешительно!
— Что же делает нам честь? — спросил я.
— Мистер Блек! Из всех сыщиков-любителей, когда-либо набивавших руку в этом ремесле, хуже нас с вами не найти. Человек в сером тридцать лет прослужил у москательщика. Он ходил в банк заплатить деньги по поручению хозяина; ребенок во чреве матери, и тот больше его знает о Лунном камне.
Я спросил, что нам предстояло делать.
— Вернемтесь в мою контору, — сказал мистер Брофф. — Крыжовник и еще один из моих людей очевидно за кем-то следили. Будем надеяться, что
Придя в Грейз-Инн-Сквер, мы застали там второго из людей мистера Брсффа. Он ожидал нас более четверти часа.
— Ну, — спросил мистер Брофф, — что скажете?
— Прискорбно сказать, сэр, — ответил тот, — ошибся! Я готов был присягнуть, что видел, как мистер Локер передал что-то пожилому джентльмену в светленьком пальто. Оказывается, сэр, что этот пожилой джентльмен весьма почтенный торговец железом в Остчипе.
— Где Крыжовник? — спросил мистер Брофф, покоряясь неудаче.
Тот вытаращил глаза.
— Я не знаю, сэр. Я его не видал с тех пор как ушел из банка.
Мистер Брофф отпустил этого человека.
— Одно из двух, — сказал он мне, — или Крыжовник совсем убежал, или он охотится сам по себе. Как вы думаете, не пообедать ли нам здесь, на случай если малый вернется часика через два?
Мы отобедали в конторе мистера Броффа. Не успели собрать со стола, как адвокату было доложено, что «некто» желает переговорить с ним. Не Крыжовник ли? Нет: это был тот, что следил за мистером Локером по выходе его из банка.
На этот раз отчет не представлял ни малейшего интереса. Мистер Локер вернулся к себе домой и отпустил свою стражу. После этого он не выходил из дому. В сумерки в доме закрыли ставни и заперлись наглухо. На улице перед домом и в проходе позади зорко сторожили. Ни малейшего признака индийцев не оказалось. Ни одна душа не бродила вокруг дома. Сообщив эти факты, посланный ожидал дальнейших приказаний. Мистер Брофф отпустил его на сегодня.
— Вы думаете, что мистер Локер взял домой Лунный камень? — спросил я.
— Он-то? — сказал мистер Брофф, — он ни за что бы не отпустил двух полицейских, если бы снова подвергся риску хранить алмаз у себя в доме.
Мы еще прождали мальчика с полчаса и прождали напрасно. Мистеру Броффу пора было ехать в Гампстед, а мне в Портленд-Плес. Я оставил конторскому дворнику свою карточку, на которой написал, что буду сегодня у себя дома в половине одиннадцатого. Карточку эту приказано было отдать мальчику, если б он вернулся
Некоторые имеют способность аккуратно являться в назначенное время; другие имеют способность пропускать его. Я из числа последних. Прибавьте к этому, что я провел вечер в Портленд-Плесе, сидя рядом с Рэйчел, а мисс Мерридью была с нами на том конце комнаты, имевшей сорок футов длины. Неужели кого-нибудь удивит, что я, вместо половины одиннадцатого, вернулся домой в половине первого? Как бессердечна должна быть эта особа! И как я искренно надеюсь, что никогда не буду знаком с нею!
Впуская меня, слуга подал мне лоскуток бумаги.
Я прочел следующие слова, написанные красивым судейским почерком: «Не во гнев вам, сэр, мне спать хочется. Я зайду завтра поутру от девяти до десяти». По расспросам оказалось, что заходил мальчик, необыкновенно глазастый, показал мою карточку с запиской, ждал около часу, только и делал, что дремал да снова просыпался, написал мне строчки две и ушел домой, преважно заявив слуге, будто бы он «ни на что не годен, если не выспится за ночь».
На следующее утро я с девяти часов поджидал своего гостя. В половине десятого я услыхал шаги за дверью и крикнул, — «Войдите, Крыжовник!» — «Покорно благодарю, сэр», ответил сдержанный и грустный голос. Дверь отворилась. Я вскочил с места и встретил лицом к лицу пристава Коффа.
— Прежде чем писать в Йоркшир, мистер Блек, я подумал: дай-ка зайду сюда, не в городе ли вы?
