Спор между ними начался с того, что мистер Франклин, — не помню по какому поводу, — стал жаловаться на бессонницу. Мистер Канди отнес это к расстроенным нервам и посоветовал ему немедленно приступить к лечению; на что мистер Франклин возразил, что лечиться и бродить ощупью впотьмах по его мнению одно и то же. Мистер Канди, быстро отражая нападение, — отвечал, что с медицинской точки зрения мистер Франклин действительно бродит впотьмах, отыскивая свой утраченный сон, но что помочь ему в этих поисках может только медицина. В свою очередь парируя новый удар, мистер Франклин заметил, что хотя ему и часто приходилось слышать о слепце, ведущем другого слепца, однако истинное значение этих слов становится ему ясно только в настоящую минуту. Так продолжали они свои препирания до тех пор, пока оба не разгорячились, а особенно мистер Канди, который, отстаивая свою профессию, до того позабылся, что миледи вынуждена была вступиться и положить конец дальнейшему спору. Это необходимое вмешательство власти окончательно сковало общее веселье. Разговор возникал еще по временам то там, то сям, но без всякого одушевления, без малейшей искры огня. Над обществом положительно тяготело влияние злого духа, или, если хотите, алмаза, так что все почувствовали облегчение, когда хозяйка дома встала и тем подала знак всем дамам оставить мужчин за вином.
Едва успел я расставить графины перед старым мистером Абльвайтом (представлявшим хозяина дома), как на террасе раздались звуки, которые до того меня поразили, что я мгновенно утратил свои ловкие светские манеры. Мы переглянулись с мистером Франклином; это были звуки индийского барабана. Не сойти мне с места, если к нам не возвращались фокусники, по следам Лунного камня!
Когда они показались из-за угла террасы, я заковылял к ним навстречу, чтоб удалить их. Но по несчастью, «трещотки» опередили меня. Как две ракеты с шумом и треском вылетели они на террасу, сгорая от нетерпения поскорее насладиться фокусами индийцев. За ними последовали и остальные леди, а наконец и джентльмены. Еще не успел я и глазом мигнуть, как плуты уже начали свое представление, а «трещотки» принялись целовать их хорошенького спутника.
Мистер Франклин подошел к мисс Рэйчел; я поместился позади ее. Ну что, если опасение наши были основательны, а она, бедняжка, стояла тут, не подозревая истины и поддразнивая индийцев драгоценным алмазом, блиставшим на ее груди!
Не умею вам сказать, в чем именно заключалось представление, и хорошо ли исполнили его фокусники. Огорченный неудачным обедом и раздосадованный неожиданным возвращением плутов, как раз подоспевших к тому времени, когда они могли собственными глазами увидать драгоценный камень, я, признаюсь, совсем потерял голову. Первый, кто бросился мне в глаза, был, внезапно выступивший на сцену действия, индийский путешественник мистер Мортвет. Обойдя полукруг зрителей, он преспокойно подошел к фокусникам сзади и неожиданно заговорил с ними на их родном языке.
Укол штыком не произвел бы на индийцев более потрясающего действия и не заставил бы их поспешнее обернуться назад, чем звук его первых слов. Но в ту же минуту они стали низко изгибаться перед ним со всеми знаками величайшего почтения. Поговорив немного с индийцами на незнакомом нам языке, мистер Мортвет удалился так же спокойно, как и пришел. Тогда главный магик, игравший роль переводчика, снова направился к зрителям. Я заметил, что после разговора с мистером Мортветом лицо его из кофейного сделалось серым. Он поклонился миледи и объявил ей, что представление кончено. Обманутые в своих ожиданиях, «трещотки» разразились громкими упреками против мистера Мортвета за то, что он прекратил представление. Главный индиец, смиренно приложив руку к груди, вторично возвестил публике, что фокусы кончены. Маленький мальчик обошел зрителей со шляпой в руках, после чего леди отправились в гостиную, а джентльмены (за исключением мистера Франклина и мистера Мортвета) возвратились в столовую к своему вину. Я же с одним из слуг отправился выпроваживать индийцев подальше с нашего дома.
Когда я возвращался назад через кусты, нос мой ощутил запах табаку, и я увидал мистера Франклина и мистера Мортвета (последнего с сигарой в руках), медленно ходивших взад и вперед между деревьями. Мистер Франклин сделал мне знак, чтоб я подошел к нему.
— Вот, — сказал он, представляя меня знаменитому путешественнику, — рекомендую вам Габриеля Бетереджа, старого слугу и друга нашего семейства, о котором я сейчас вам рассказывал. Повторите ему, пожалуйста, все, что вы сообщили мне сию минуту.
Мистер Мортвет вынул изо рта свою сигару и с утомленным видом прислонился спиной к дереву.
— Мистер Бетередж, — начал он, — эти три индийца такие же фокусники, как и мы с вами.
Вот огорошил-то! Я, разумеется, спросил его, не встречал ли он их прежде.
