Лунный камень полностью

Я высказал свое мнение насчет индийцев, назвав их просто разбойниками. Мистер Мортвет, наоборот, — заметил, что это удивительный народ, а мистер Франклин, не высказывая никаких мнений, вернул нас к прерванному разговору.

— Индийцы видели Лунный камень на платье мисс Вериндер, — сказал он. — Что нужно нам делать теперь?

— Сделайте то, чем угрожал им ваш дядя, — отвечал мистер Мортвет. — Полковник Гернкасль хорошо понимал людей, с которыми имел дело. Пошлите завтра же алмаз (под конвоем нескольких человек) в Амстердам и прикажите его распилить. Из одного алмаза выйдет целых шесть, и тогда конец священному значению Лунного камня, а с ним и конец заговору.

Мистер Франклин повернулся ко мне.

— Нечего делать, — сказал он, — придется завтра же поговорить об этом с леди Вериндер.

— Отчего же не сегодня, сэр? — спросил я. — Представьте себе, что индийцы вернутся сюда ночью?

Мистер Мортвет поспешил отвечать за него.

— Сегодня индийцы не рискнут вернуться сюда. Они никогда не идут к своей цели прямым путем, а тем более будут они осторожны в таком деле, где малейший промах может погубить все предприятие.

— Но представьте себе, сэр, — настаивал я, — что плуты отважнее, чем вы предполагаете?

— В таком случае, — отвечал мистер Мортвет, — спустите на ночь собак. Есть ли у вас на дворе большие собаки?

— Есть, сэр, две: бульдог и ищейка.

— Этого достаточно. В виду ожидаемых событий, мистер Бетередж, бульдог и ищейка являются неоцененными помощниками: они не задумаются, подобно нам, над неприкосновенностью человеческой жизни.

В то самое время как он пустил в меня этим зарядом, из гостиной раздались звуки фортепиано. Знаменитый путешественник бросил свою сигару, и взяв мистера Франклина под руку, собрался идти к дамам. Идя вслед за ними, я заметил, что небо быстро покрывается тучами. Мистер Мортвет тоже обратил на это внимание, и окинув меня своим холодным, насмешливым взглядом, — сказал:

— А ведь индийцам понадобятся, пожалуй, их зонтики нынешнею ночью, мистер Бетередж.

Да, хорошо ему было шутить. Но ведь я-то не был знаменитым путешественником, а благодаря своей скромной доле, не имел никакой нужды гоняться за опасностями в неизведанных странах земного шара, посреди воров и разбойников. Я отправился в свою маленькую комнатку и в изнеможении упал на стул, обливаясь потом и напрасно ломая голову, чтобы придумать какие-либо меры для отвращения опасности.

При таком тревожном настроении духа с другим сделалась бы, пожалуй, горячка. А со мной не случилось ничего подобного. Я только закурил трубочку и правился за Робинзона Крузо.

Не просидел я за ним и пяти минут, как вдруг нападаю на следующее поразительное место — страница сто шестьдесят первая: «Ожидаемая опасность в тысячу раз грознее наступившей; и мы часто убеждаемся, что бремя опасений несравненно тягостнее самого зла».

Неужели найдется человек, который и после этих чудесных предреканий не уверует в Робинзона Крузо? В таком случае у него или развинтилась гайка в мозгу, или он погряз в пучине самомнения! Вразумлять его не стоит; это значило бы тратить слова по-пустому; а сострадание лучше приберечь для человека с более живою верой. Я уже давно курил свою вторую трубку, не переставая в то же время восхищаться пророческою книгой, когда из гостиной прибежала ко мне Пенелопа, разносившая чай присутствовавшим. Она рассказала мне, что перед ее уходом, «трещотки» затянули дуэт, который начинался протяжным «о!» с соответствующею словам музыкой; что миледи беспрестанно ошибалась в висте, чего прежде мы никогда за ней не замечали; что знаменитый путешественник заснул себе под шумок в уголке; что мистер Франклин острил над мистером Годфреем по поводу женской благотворительности вообще, а мистер Годфрей, в свою очередь, возражал ему резче нежели подобало бы джентльмену с столь гуманным направлением. Дочь моя подметила также, что мисс Рэйчел, притворно погруженная в рассматривание фотографических снимков вместе с мистрис Тредгаль, которую она желала как-нибудь умаслить, на самом деле бросала мистеру Франклину такие взгляды, что ни одна сметливая горничная не могла бы ошибиться в их значении; и наконец, что мистер Канди, сначала таинственно пропавший из гостиной, потом так же таинственно в нее вернувшийся, вступил в конфиденциальный разговор с мистером Годфреем. Одним словом, дела шли лучше, нежели можно было ожидать, судя по неудачно начавшемуся обеду.

Но в этом мире нет ничего прочного; даже благотворное влияние Робинзона Крузо изгладилось из души моей с уходом Пенелопы. Я опять загомозился и положил во что бы то ни стало предпринять рекогносцировку дома до наступление дождя. Но вместо того чтобы взять с собой слугу, который с своим человечьим носом оказался бы совершенно бесполезен в данном случае, я взял ищейку: уж от ее чутья не укрылся бы ни один чужой человек.