Прежде всего он велел позвать слуг и приказал им оставить все двери и окна нижнего этажа запертыми, так, как они были оставлены накануне, за исключением главного входа, который я уже отпер. Затем, не предпринимая никаких дальнейших мер, он предложил мне и мистеру Годфрею лично удостовериться, не завалился ли как-нибудь алмаз за шкаф или за стол, на котором помещалась эта индийская вещица. После безуспешных поисков и толков с Пенелопой, которая в ответ на все вопросы не прибавила ничего нового к сообщенным уже ею сведениям, мистер Франклин решился допросить самое мисс Рэйчел и послал Пенелопу постучаться в дверь ее спальни.
На стук вышла только одна миледи и тотчас же притворила за собой дверь; но минуту спустя мы услыхали, что мисс Рэйчел сама запирает дверь изнутри. Госпожа моя вышла к нам сконфуженная и опечаленная.
— Пропажа алмаза до такой степени сокрушает бедную Рэйчел, — сказала она мистеру Франклину, — что она упорно отказывается говорить о нем даже со
Удвоив ваше смущение рассказом об отчаянии своей дочери, миледи, после небольшого внутреннего усилия, вполне овладела собой и начала действовать со свойственною ей решимостью.
— Мне кажется, — спокойно сказала она, — что нам не остается ничего более делать, как послать за полицией.
— Которая прежде всего, — подхватил мистер Франклин, — должна задержать индийских фокусников, приходивших сюда вчера вечером.
Миледи и мистер Годфрей (не посвященные в тайны наши с мистером Франклином) пришли в величайшее изумление.
— Мне некогда теперь объясняться, — продолжил мистер Франклин. — Одно могу сказать вам, что алмаз, по всей вероятности, похищен индийцами. Напишите мне поскорее рекомендательное письмо к одному из фризингальских судей, — сказал он, обращаясь к миледи, — и упомяните в нем, что я уполномочен вами действовать в ваших интересах. Я сейчас же отправлюсь в город, потому что каждая потерянная минута может дать похитителям время скрыться от наших преследований.
Мистер Франклин придвинул к тетке перо, чернила и бумагу, но миледи (как мне показалось) не совсем-то охотно написала требуемое письмо. Если бы можно было пренебречь таким обстоятельством, как пропажа алмаза в двадцать тысяч фунтов стерлингов, то судя по невыгодному мнению моей госпожи об ее покойном брате и по ее недоверию к сделанному им подарку, она, мне кажется, порадовалась бы, если бы ворам удалось скрыться с Лунным камнем.
Я отправился в конюшню с мистером Франклином и не упустил при этом случая спросить его, каким образом могли индийцы (которых я, конечно, и сам подозревал не менее его) забраться к нам в дом?
— Вероятно, во время суматохи, причиненной разъездом гостей, — отвечал мистер Франклин, — один из негодяев пробрался незаметно в столовую, и забившись под диван, подслушал разговор тетушки с Рэйчел насчет того, куда лучше припрятать алмаз на ночь. Затем, выждав пока в доме все угомонилось, он преспокойно взошел в кабинет и украл Лунный камень из шкапчика.
С этими словами мистер Франклин крикнул груму, чтоб отворили ворота и ускакал в город. Это было, по-видимому, самое разумное объяснение. Однако каким же образом ухитрился вор выйти из дому? Отправляясь поутру отпирать главный вход, я нашел его точь-в-точь в том же виде как накануне, крепко запертым на засов. Что же касается до других дверей и окошек, то она сами говорили за себя, потому что до сих пор еще оставались неотворенными. А собаки? Предположим, что вор ушел через окно верхнего этажа; как мог он во всяком случае миновать собак? уж не запасся ли он для них отравленным мясом? В ту самую минуту как подозрение это промелькнуло в моей голове, собаки выбежали ко мне из-за угла, стали валяться по мокрой траве и были так здоровы и веселы, что я не без труда образумил их и снова посадил на цепь. Чем более размышлял я над объяснением мистера Франклина, тем несостоятельнее оно мне казалось. Наконец, когда наступило время, мы, по обыкновению, позавтракали: никакое происшествие в доме, даже самое необычайное, как например грабеж или убийство, не должны мешать завтраку. По окончании его миледи потребовала меня к себе, и я принужден был рассказать ей все, что так тщательно таилось от нее до сих пор относительно индийцев и их заговора. Как женщина с твердым характером, она скоро оправилась от потрясающего впечатления, произведенного на нее моим рассказом. Ее не столько смущали поганые индийцы, сколько печаль дочери.
— Вы сами знаете, Бетередж, какой странный характер у Рэйчел, и как не похожи бывают ее действия на поступки ее сверстниц, — сказала мне миледи. — Но никогда не казалась она мне столь загадочною и скрытною как в настоящую минуту. Пропажа камня словно лишила ее рассудка. Кто бы подумал, что этот ужасный алмаз околдует ее в такое короткое время?
