Действительно, все это было очень странно. Мисс Рэйчел никогда не выказывала свойственного всем молодым девушкам пристрастья к драгоценным вещам и украшениям. Однако она была неутешна и до сих пор сидела, запершись в своей спальне. Правда, пропажа алмаза отразилась и на прочих обитателях дома. Даже мистер Годфрей, например, по профессии общий утешитель и советчик, и тот не знал, куда ему девать себя. За недостатком общества, и не имея возможности применить к мисс Рэйчел свое уменье утешать огорченных женщин, он тревожно и бесцельно сновал взад и вперед по дому и по саду, раздумывая, как бы лучше поступить ему в приключившейся беде, уж не уехать ли и не избавить ли семью от тяжелой обязанности занимать его как гостя, а то не остаться ли лучше в ожидании того времени, когда и его ничтожные услуги могут оказаться полезными? Наконец он остановился на последнем решении как на самом благоразумном и наиболее приличном при настоящем грустном положении семьи. Только время и обстоятельства могут быть пробным камнем для человека. Когда наступил черед мистеру Годфрею быть испробованным, ценность его оказалась гораздо более низкого достоинства, нежели я воображал. Что же касается до женской прислуги, то женщины все, за исключением Розанны Сперман, державшейся поодаль от других, принялись шушукать во всех углах дома и перекидываться подозрительными взглядами, как обыкновенно поступает слабейшая половина человеческого рода при всех сколько-нибудь замечательных происшествиях. Сознаюсь, что я сам был встревожен и не в духе. Проклятый алмаз всех нас перевернул вверх дном. Около одиннадцати часов мистер Франклин вернулся назад. Его решимость очевидно исчезла во время поездки в город под гнетом свалившихся на него забот.
Отправляясь из дому, он скакал в галоп, а домой возвращался шагом. Уезжая, он был тверд как сталь, а вернулся словно наваченный, тряпка — тряпкой.
— Ну, что ж, — спросила миледи, — когда будет полиция?
— Сейчас, — отвечал мистер Франклин; — они сказали, что мигом последуют за мною. Сюда прибудет надзиратель сыщиков, Сигрев, с двумя полицейскими помощниками. Но это только для формы. Дело наше проиграно!
— Как, сэр, — спросил я. — Неужто индийцы скрылись?
— Бедные оклеветанные индийцы посажены в тюрьму без малейшего основания, — отвечал мистер Франклин. — Они так же невинны, как неродившийся младенец. Мое предположение, будто один из них притаился у нас в доме, рассеялось как дым, подобно прочим моим фантазиям; и мне доказали фактами, — продолжил мистер Франклин, с наслаждением налегая на сделанный им промах, — что это вещь положительно невозможная.
Озадачив нас этим новым и неожиданным оборотом дела относительно пропажи Лунного камня, наш молодой джентльмен, по просьбе своей тетки, сел и объяснился.
Энергия, по-видимому, не покидала его вплоть до самого Фризингалла, где он обстоятельно передал обо всем происшедшем судье, который тотчас же послал за полицией. Из заведенных справок оказалось, что индийцы и не пытались бежать из города; мало того, полиция видела, как накануне в одиннадцатом часу вечера она возвращались в Фризингалл в сопровождении своего маленького спутника; из чего можно было заключить (принимая в расчет время, и расстояние), что индийцы вернулись домой тотчас же по окончании своих фокусов на террасе. Еще позднее в полночь, делая обыск в заезжем доме, где проживали фокусники, полиция опять видела трех индийцев вместе с их маленьким спутником. А за тем, вскоре после полуночи, я сам собственноручно запер в доме все двери и окна. Более очевидных доказательств в пользу невинности индийцев, по-видимому, не могло и быть. Судья объявил, что покамест нет ни малейшего повода подозревать их. Но так как при дальнейшем следствии полиция легко могла сделать насчет их некоторые открытия, то он решал засадить их в тюрьму, в качестве бродяг плутов, и выдержать там с неделю для наших интересов. Прямым же поводом к аресту послужило нарушенное ими по незнанию какое-то постановление городского начальства, но какое именно, не помню. Все людские учреждение (не исключая, и правосудия) имеют своего рода пластичность: нужно только надавить надлежащую пружину. Почтенный судья был старинным приятелем миледи, и как только заседание открылось, он отдал приказ арестовать фокусников на неделю.
Вот что рассказал вам мистер Франклин о своих похождениях в Фризангалле. очевидно было, что индийский ключ, с помощью которого мы надеялись разыскать похищенный алмаз, сломался в наших руках и стал никуда негодным. Но если фокусники были невинны, кто же, спрашивается, похитил Лунный камень из ящика мисс Рэйчел?
Десять минут спустя приехал, наконец, ко всеобщему успокоению, надзиратель Сигрев. Он сообщил нам, что, проходя по террасе, видел мистера Франклина, гревшегося на солнце (должно быть, итальянскою стороной к верху), и что он поспешил будто бы предупредить его, мистера Сигрева, что розыски полиции будут совершенно напрасны.
