Появление нового сыщика или дело, по которому он был вызван, а быть может, и то и другое вместе, по-видимому, сильно смутили мою госпожу. В первый раз в жизни пришлось мне видеть, что она не знала как начать разговор с посторонним человеком. Но мистер Кофф сейчас же вывел ее из затруднения. Он спросил, не призывали ли до него другого сыщика; и узнав, что надзиратель Сигрев уже вел следствие и находился теперь у нас, выразил желание прежде всего переговорить с ним. Миледи направилась к дому. Перед тем, чтобы последовать за ней, пристав обратился к садовнику и облегчил свою душу последним прощальным замечанием насчет гравельных дорожек.
— Уговорите-ка миледи засеять их лучше газоном, — сказал он, бросая кислый взгляд на дорожки. — Только не гравель, господин садовник, отнюдь не гравель!
Отчего надзиратель Сигрев, будучи представлен приставу Коффу, показался мне несравненно ниже своего действительного роста, этого я никак не берусь объяснить; мое дело только заявить факт, который бросился мне в глаза. Оба сослуживца удалились в отдельную комнату и долго оставались там наедине, не впуская к себе ни единого нового существа. Когда они вышли, г. надзиратель казался взволнованным, а г. пристав зевал.
— Пристав желает осмотреть будуар мисс Вериндер, — сказал мистер Сигрев, обращаясь ко мне с величайшею торжественностью и большим воодушевлением. — Приставу могут понадобиться некоторые указания. Не угодно ли вам проводить пристава.
Слушая все это, я смотрел на знаменитого Коффа, а знаменитый Кофф в свою очередь смотрел на надзирателя Сигрева своим спокойным испытующим взглядом, который давно уже был мною подмечен. Конечно, я не мог утверждать, чтоб он выжидал той минуты, когда его сотоварищ явится перед ним в роли осла; но скажу, что я сильно подозревал это.
Я шел впереди, показывая дорогу наверх. Пристав осторожно обшарил индийский шкафик, осторожно осмотрел будуар, и обращаясь частью к надзирателю, а большею частью ко мне, предлагал нам вопросы, тайная цель которых казалась непонятною для нас обоих. Продолжая осмотр комнаты, он дошел наконец до двери спальни и остановившись перед известною вам декорацией, вопросительно ткнул своим сухощавым пальцем в небольшое пятно под самою замочною скважиной, которое уже замечено было надзирателем Сигревом, в то время как он выгонял из будуара женщин, столпившихся туда для показаний.
— Какая жалость! — сказал пристав Кофф. — Кто сделал это пятно? прибавил он, обращаясь ко мне.
Я отвечал, что, вероятно, в этом виноваты были юбки женщин, которые приходили сюда накануне для допроса. — Но надзиратель Сигрев тотчас же выпроводил их вон, сэр, чтоб они не наделали еще большего вреда, —поспешил я прибавить.
— Действительно так, — подтвердил надзиратель своим воинственным голосом. — Я тотчас же скомандовал им вниз. Всему виной их юбки, пристав, непременно их юбки.
— А не заметили ли вы, какая именно юбка наделала это? — спросил пристав Кофф, продолжая расспрашивать меня, а не своего сослуживца.
— Не заметил, сэр.
— Ну, так, вероятно,
Г. надзиратель был, видимо, застигнут врасплох, но постарался вывернуться.
— Таким вздором не стоило обременять свою память, пристав, — сказал он, — пустяки, сущие пустяки.
Пристав Кофф посмотрел на мистера Сигрева тем же самым взглядом, каким он смотрел на гравельные дорожки в нашем цветнике, и не покидая своего меланхолического тона, дал нам впервые почувствовать свои способности.
— На прошедшей неделе, господин надзиратель, я производил одно тайное следствие, — сказал он. — С одной стороны было убийство, с другой — чернильное пятно на скатерти, появление которого никто не мог объяснить. Скажу вам, что с тех пор как я странствую по грязнейшим закоулкам этого грязного маленького мира, я еще ни разу не нападал на то, что называют пустяками; а потому, прежде чем приступить к каким-либо дальнейшим мерам, нам следует отыскать ту юбку, которая сделала это пятно, и удостовериться, когда именно могла высохнуть эта краска.
С неудовольствием проглотив эту первую пилюлю, г. надзиратель надулся и спросил пристава, не прикажет ли он созвать женщин. Пристав Кофф подумал немного, вздохнул и покачал годовой.
— Нет, — сказал он, — мы сначала займемся краской. Вопрос о краске можно решить в двух словах; между тем как вопрос о женской юбке потребует гораздо более времени. В котором часу приходили сюда вчера утром женщины? В одиннадцать часов, не так ли? Нет ли в доме человека, который мог бы решить вам, суха была в это время краска или нет?
— Никто не может решить этого, кроме мистера Франклина Блека, племянника миледи, — сказал я.
— Дома ли теперь этот джентльмен?
Мистер Франклин сидел в соседней комнате, выжидая случая быть представленным великому Коффу. Через минуту он явился в будуаре и сделал следующее показание:
