Признаюсь, было от чего стать в тупик! Даже и миледи высказала это, только, разумеется, в более изящных выражениях.
— Я уже составил план, который должен устранить это затруднение, — сказал пристав Кофф. — Если вам угодно будет на него согласиться. Я предлагаю прямо и откровенно объясниться с слугами.
— Но женщины тотчас же сочтут себя заподозренными, — перебил я.
— Женщины этого не сделают, мистер Бетередж, — отвечал сержант, — если только я предупрежу их, что намерен осмотреть, начиная с гардероба миледи, вещи
Я тотчас же уразумел истину его слов; даже и миледи, оправившись от изумления, поняла, что он был прав.
— Так вы убеждены, что осмотр необходим? — сказала она.
— Я не вижу, миледи, кратчайшего пути для достижения наших целей.
Госпожа моя встала, чтобы позвонить свою горничную.
— Прежде чем говорить с прислугой, вы получите ключи от моего собственного гардероба, — сказала она.
— Не лучше ли нам прежде удостовериться, что остальные леди и джентльмены, живущие в доме, согласны на мое предложение? —неожиданно перебил ее пристав.
— Но, кроме меня, единственная леди в этом доме мисс Вериндер, — отвечала моя госпожа с видом величайшего удивления, — а единственные джентльмены племянники мои: мистер Блек и мистер Абльвайт. Ни от кого из трех нельзя ожидать отказа.
Тут я напомнил миледи, что мистер Годфрей уезжает. Но не успел и промолвить это, как сам он постучался в дверь и вошел проститься с моею госпожой вместе с мистером Франклином, который ехал проводить его до станции железной дороги. Миледи объяснила ему возникшее затруднение, и мистер Годфрей мигом удалил его. Он крикнул в окно Самуилу, чтобы внесли наверх его чемодан, и собственноручно передал свои ключи приставу.
— Багаж мой можно переслать в Лондон по окончании розыска, —сказал он.
Принимая ключи от мистера Годфрея, пристав счел за нужное извиниться перед ним.
— Весьма сожалею, сэр, — сказал он, — что я принужден беспокоить вас из-за пустой формальности; но пример господ благотворно подействует на прислугу, примирив ее с обыском.
Трогательно простившись с миледи, мистер Годфрей просил ее передать его прощальное приветствие мисс Рэйчел. Судя по его словам, он как будто не верил в возможность положительного отказа со стороны своей кузины и, по-видимому, готов был возобновить ей свое предложение при первом удобном случае. Выходя из комнаты вслед за своим двоюродным братом, мистер Франклин объявил приставу, что все его вещи готовы для обыска, так как он не имеет обыкновения держать их под замком, за что пристав поспешил принести ему свою глубочайшую признательность. Стало быть, миледи, мистер Годфрей и мистер Франклин с полною готовностью отозвались на предложение следователя. Теперь оставалось только получить согласие мисс Рэйчел, а затем, созвав прислугу, приступить к розыску испачканной одежды.
Необъяснимое отвращение миледи к приставу сделало это совещание почти невыносимым для нее, когда я и пристав опять остались с ней наедине.
— Если я пришлю вам сейчас ключи мисс Вериндер, — сказала миледи, — то вы, надеюсь, не потребуете от меня ничего более в настоящую минуту.
— Извините, миледи, — отвечал пристав Кофф, — прежде чем приступить к обыску, я желал бы, с вашего позволения, просмотреть книгу для записки белья. Легко может статься, что пятно осталось на какой-нибудь полотняной вещи. В случае, если осмотр гардеробов не приведет нас к желаемому результату, то необходимо будет приступить к переборке не только белья, оставшегося в доме, но и отданного в стирку. Если по счету окажется, что недостает какой-нибудь штуки белья, то можно будет смело предположить, что на ней-то и сделано было пятно, вследствие чего владелец означенной вещи, вероятно, с умыслом уничтожил ее вчера или нынче. Когда женщины приходили сюда в четверг утром для допроса, надзиратель Сигрев обратил их внимание на попорченную дверь, «и я боюсь, мистер Бетередж», прибавил пристав, обращаясь ко мне, — «чтоб это не оказалось впоследствии одною из грубейших ошибок надзирателя Сигрева».
Миледи приказала мне позвонить и распорядиться насчет бельевой книги. Она медлила уходить из комнаты, в ожидании новых требований со стороны пристава после просмотра книги.
Бельевую книгу внесла Розанна Сперман. Она явилась в это утро к завтраку, бледная и печальная, хотя уже настолько оправившаяся от нездоровья, что могла исполнять свои обязанности. При входе ее в комнату пристав Кофф пристально посмотрел ей в лицо, а когда она повернулась спиной, чтобы выйти вон, глаза его пытливо устремились на ее искривленное плечо.
— Вы ничего более не имеете сказать мне? — спросила миледи, желая как можно скорее отделаться от пристава.
Великий Кофф открыл бельевую книгу, в полминуты ознакомился с ее содержанием и снова закрыл ее.
