Только что это соображение поразило меня, как вдруг на конце кустарной аллеи появилась Розанна собственною своею персоной! За ней следовала Пенелопа, явно старавшаяся вернуть ее назад к дому. Видя, что мистер Франклин не один, Розанна стала как вкопанная, очевидно, в крайнем затруднении, не зная, что ей делать. Пенелопа ждала позади. Мистер Франклин увидал девушек в одно время со мной. Пристав же с бесовскою хитростью притворился, что вовсе не замечает их. Все это произошло в один миг. Ни я, ни мистер Франклин слова еще не молвили, а пристав уже плавно заговорил, как бы продолжая предыдущий разговор.
— Напрасно вы боитесь повредить этой девушке, — обратился он к мистеру Франклину, говоря громким голосом, чтобы Розанне было слышно. — Напротив, я рекомендую вам почтить меня откровенностью, если вы принимаете какое-нибудь участие в Розанне Сперман.
Мистер Франклин мигом притворился, будто и он тоже не заметил девушек. Он также громко ответил:
— Я в Розанне Сперман ровно никакого участия не принимаю.
Я посмотрел на тот конец аллеи. Но мог только разглядеть, что Розанна, с последним словом мистера Франклина, быстро повернула назад. Вместо того чтобы противиться Пенелопе, как за минуту тому назад, она позволила моей дочери взять себя под руку и увести домой.
Пока обе девушки скрывались из глаз, прозвонили к завтраку, и сам пристав Кофф должен был сознаться, что его дело дрянь. Он просто сказал мне: «Я поеду в Фризингал, мистер Бетередж, и вернусь к двум часам», и пошел своею дорогой, не прибавив ни слова более; а мы хоть на несколько часов отделалась от него совершенно.
— Оправдайте меня перед Розанной, — сказал мистер Франклин, оставшись наедине со мной. — Я точно осужден говорить или делать одни неловкости при этой несчастной девушке. Вы сами должны были заметить, что пристав Кофф поставил западню нам обоим. Удайся ему сконфузить
«Мало того что подслушивал, — подумал я про себя. — Он припомнил мой рассказ о том, что Розанна влюблена в мистера Франклина, и на это именно и рассчитывал, взывая к участию мистера Франклина в Розанне, при самой Розанне».
— Что до подслушиванья, сэр, — заметил я (оставя тот пункт про себя), — то все мы скорехонько будем заодно с ним в одной шайке, если дела такого рода позатянутся. Шарить, высматривать, подслушивать, это весьма естественные занятия людей в нашем положении. Денька через два, мистер Франклин, мы все онемеем друг для друга, по той причине, что всякий станет подслушивать, не проболтается ли другой, и все узнают взаимные тайны. Извините мою вспышку, сэр. Ужасная тайна, что гнетет нас в этом доме, ударила мне в голову, точно вино, и доводит меня до безумия. Я не забуду о том, что вы приказывали. Воспользуюсь первым же случаем, чтоб оправдать вас перед Розанной Сперман.
— Вы ей ничего не говорили про вчерашнее, или сказали? — спросил мистер Франклин.
— Нет, сэр.
— Так и не говорите пока ничего. Лучше не вызывать ее на откровенность, пока пристав выжидает, как бы подстеречь нас обоих. Мое поведение непоследовательно, Бетередж, не правда ли? Я не вижу другого исхода этого дела, кроме улики Розанны, и все-таки я не могу, не хочу помогать приставу изловить эту девушку.
Да, таки безрассудно, конечно. Но таков был и мой взгляд. Я вполне его понял. Если вы, хоть раз в жизни, припомните, что вы сами смертны, быть может, и вы поймете его.
В кратких словах, вот каково было положение дел в доме и вне его, пока пристав Кофф ездил в Фризингалл.
Мисс Рэйчел, упорно сидя в своей комнате, дожидалась времени, когда ей можно будет сесть в коляску и поехать к тетке. Миледи завтракала с мистером Франклином. После завтрака мистер Франклин принял одно из своих обычно-внезапных решений, и торопливо ушел облегчать волнение ума на прогулке. Я один видел его уход, а он сказал мне, что вернется прежде пристава. Перемена погоды, обозначась еще с вечера, теперь наступила. Вскоре после рассвета, за крупным дождем, подул сильный ветер и все свежел в течение дня. Но хотя тучи грозили не раз, дождя больше не было. Недурной денек для прогулки; если вы молоды и крепки, можете дышать сильными порывами ветра, налетающего с моря. Я прислуживал миледи после завтрака и помогал ей в сведении хозяйственных счетов. Она всего раз намекнула на Лунный камень, и то чтоб отклонить пока всякий разговор о нем.
— Подождите возвращения этого господина, — сказала она, разумея пристава, — тогда
Оставив госпожу, я застал в своей комнате поджидавшую меня Пенелопу.
— Что бы вам, батюшка, сходить поговорить с Розанной, — сказала она, — мне за нее что-то страшно.