Я стал спускаться с холмов, едва переводя дыхание, между тем как сердце мое так и хотело выскочить. Говорить я положительно не мог: сотни вопросов роились в моей голове, но ни один из них не выходил из моих уст. Лицо пристава испугало меня; взор его был ужасен. Он выхватил у меня ботинок и вложил его в след ноги, глядевший прямо на юг от того места, где мы стояли, в направлении к утесу, известному под названием южной скалы. След еще не размыло дождем, и ботинок девушки пришелся по нем точь-в-точь. Пристав молча указал мне на ботинок, стоявший в следу.
Я схватил его за руку, снова пытаясь заговорить с ним, но как и прежде ничего не в силах был вымолвить. А он между тем продолжил спускаться все ниже, и ниже, до того самого места, где утесы упирались в песок. В это время около южной скалы только что начинался прилив, и набегавшая вода вздувалась над песчаною зыбью. В глубоком молчании, которое свинцом падало мне на сердце, с упорною, наводящею страх настойчивостью, пристав Кофф то здесь, то там вкладывал ботинок в следы, постоянно указывавшие, что девушка шла в направлении
Наконец пристав бросил эти бесплодные поиски. Он снова взглянул на меня, а затем на воды, все выше и выше вздымавшияся над таинственною поверхностью зыбучих песков. Я в свою очередь посмотрел туда же и угадал его тайную мысль. Ужасная, немая дрожь внезапно пробежала по моему телу; я упал на колени.
— Она, должно быть, приходила сюда, — послышался голос пристава, говорившего с самим собой, — и эти скалы были, вероятно, свидетелями какой-нибудь ужасной катастрофы.
Тогда только пришли мне на память странные взгляды, слова и поступки девушки, то отупение и безжизненность, с которыми она слушала меня и отвечала на мои вопросы несколько часов тому назад, когда я застал ее в коридоре со щеткой в руках. Все это промелькнуло в моей голове, пока говорил пристав, и я разом убедился, что он был далек от страшной истины. Я хотел поведать ему об оледенившем меня ужасе, я пытался было оказать ему: «Пристав, она сама искала этой смерти»; напрасно! слова не выходили из моих уст. Немая дрожь не покидала меня. Я не чувствовал дождя, не замечал прибывавшей воды. Предо мной стоял как бы призрак бедного погибшего создания, мне живо представилось то утро, когда я приходил за ней на пески, чтобы звать ее обедать. В ушах моих еще раздавались эти слова, что песчаная зыбь неудержимо влечет ее к себе, и что в ней-то, быть может, она и найдет свою могилу. Я почувствовал какой-то безотчетный ужас, применив несчастную судьбу этой девушки к моему родному детищу. Розанна была ей ровесница. Кто знает, быть может, и дочь моя не перенесла бы тех испытаний, которые выпали на долю Розанны, быть может, и она, подобно ей, наложила бы на себя руки. Пристав с участием помог мне встать и заставил меня отвернуться от того места, где погибла несчастная. Я вздохнул свободнее и стал понемногу отдавать себе отчет в окружающих меня предметах. С холмов бежали к нам наши дворовые люди, вместе с рыбаком Иолландом, которые, узнав о случившемся, еще издали спрашивали у нас, нашлась ли девушка. Убедив их в коротких словах, что следы, сохранившиеся на песке, принадлежали именно Розанне, пристав высказал предположение, что она, вероятно, сделалась жертвой какого-нибудь несчастного случая. Потом, отозвав в сторону рыбака, он повернулся с ним к морю, и стал его расспрашивать:
— Скажите-ка мне, мой любезный, — начал пристав, — есть ли какое-нибудь вероятие, чтобы к этому утесу, у которого оканчиваются ее следы, могла подъехать лодка и увести ее отсюда целою и невредимою.
Рыбак указал ему на валы, яростно стремившиеся к песчаной отмели, и на большие сердитые волны, с пеной и брызгами разбивавшияся об изгибы берега.
— Еще не существовало такой лодки, которой удалось бы совладать с этим, — отвечал он.
Пристав Кофф в последний раз взглянул на следы, оставшиеся на песке и почти уже размытые дождем.
— Вот, — сказал он, указывая на них, — очевидное доказательство того, что она не могла возвратиться отсюда берегом. — А здесь, как вы мне сейчас объяснили, — продолжал он, глядя на рыбака, — другое доказательство того, что она не могла вернуться, и водой. — Он замолчал и задумался. — За полчаса до моего прихода сюда, — продолжал он, снова обращаясь к Иолланду, — видели ее бежавшею к этому месту. С тех пор прошло еще несколько времени; стало быть, сложив все вместе, выйдет, пожалуй, добрый час… Высока ли была в то время вода около этих скал? — спросил он, указывая на южный выступ, то есть на место, незанимаемое зыбучими песками.
— Судя по нынешнему приливу, — отвечал рыбак, — должно предполагать, что час тому назад, вода в этом месте была настолько низка, что в ней не могла бы утонуть и кошка.
Пристав Кофф повернулся тогда на север, в направлении к зыбучим пескам.
— А же эту сторону? — спросил он.
— А здесь и того меньше, — отвечал Иолланд. — Зыбучие пески разве чуть-чуть были прикрыты водой.
