Лунный камень полностью

— Я, может быть, облегчу несколько и наше положение, и положение этого доброго старого слуги и друга, — сказала она, — если с своей стороны покажу пример решительности, смело приступив к этому разговору. Вы предполагаете, что мисс Вериндер всех нас обманывает, скрывая алмаз для какой-нибудь собственной тайной цели? Не правда ли?

— Совершенно справедливо, миледи, — отвечал пристав.

— Прекрасно. Но прежде чем вы начнете говорить, я, как мать мисс Вериндер, должна предупредить вас, что она положительно не способна на подобный поступок. Ваше знакомство с ней началось неболее двух, трех дней назад, я же знаю ее с колыбели. Как бы ни сильны были направленные против нее подозрения, они не могут оскорбить меня. Прежде всего я уверена, что (при всей вашей опытности) вы впали относительно этого дела в величайшее заблуждение. Не забывайте, что я не владею никакими тайными сведениями и не хуже вас исключена из доверенности моей дочери. Но еще раз повторяю вам единственную причину, заставляющую меня так твердо отстаивать мою дочь: я слишком хорошо знаю ее характер!

Она обернулась в мою сторону и подала мне руку, которую я молча поцеловал.

— Вы можете продолжать теперь, — сказала она, устремив на пристава свои обычный, твердый взгляд.

Пристав Кофф поклонился. Заметно было, что миледи произвела на него некоторое впечатление: ему как будто стало жаль ее, а его угловатое лицо на минуту умилилось. Что же касается до его внутреннего убеждения, то ясно было, что оно осталось непоколебимым. Приняв в своем креоле более удобное положение, он в следующих словах повел свою низкую атаку против репутации мисс Рэйчел.

— Я должен просить вас, миледи, взглянуть на дело не только с вашей, но и с моей точки зрения, — сказал он. — Не угодно ли вам будет представать себе, что вы приехали сюда вместо меня, но с теми же практическими сведениями, которые вынес я из своей жизни, и которые, если позволите, я изложу вам сейчас вкратце.

Госпожа моя кивнула ему головой в доказательство того, что она его слушает, и пристав продолжал так:

— За последние двадцать лет, — сказал он, — я, как доверенное лицо, часто бывал употребляем на разбирательства тайных семейных дел. Вот в двух словах результат, приобретенный мною на этом поприще, и имеющий некоторое применение к настоящему делу. Я знаю по опыту, что молодые леди, занимающие блестящее положение в свете, имеют иногда тайные долги, в которых они не смеют сознаться своим ближайшим родственникам и друзьям. Иногда они должают модистке и ювелиру; иногда же деньги бывают им нужны для других целей, которых я не предполагаю в настоящем случае, и о которых умолчу, из уважения к вам. Постарайтесь не забыть того, что я сейчас сказал вам, миледи; а теперь проследим, каким путем событие этой недели почти вынудили меня искать объяснений в моей долговременной опытности.

Он собрался с мыслями и продолжил свои рассказ с ужасающею ясностью, заставлявшею нас понимать смысл каждого его слова и с жестокою справедливостью, не щадившею никого.