— Я имел еще один повод подозревать умершую, — продолжил пристав, — и этот повод казался мне наиболее основательным. Кому же легче было достать под залог денег для мисс Вериндер, как не Розанне Сперман? Ни одна молодая леди в положении мисс Вериндер не взяла бы на себя такого рискованного дела. Ей необходимо было иметь соучастницу, и я опять вас спрашиваю, кто же годился более для этой роли, как не Розанна Сперман? Ваша покойная горничная, миледи, занимаясь воровством, изучила свою профессию во всех ее тонкостях. Она имела сношения, я знаю это достоверно, с одним из тех немногих людей в Лондоне (из разряда закладчиков), которые готовы дать значительную сумму денег под залог стол ценного алмаза, как Лунный камень, не затрудняя своих клиентов ни неловкими вопросами, ни обременительными условиями. Потрудитесь не забыть этого, миледи, и теперь позвольте мне доказать вам, на сколько мои подозрение против Розанны Сперман подтвердились ее собственными поступками, и к каким заключениям могли они привести меня.
Затем он стал разбирать все поведение Розанны в этом деле с начала и до конца. Оно столько же знакомо вам, читатель, сколько и мне, и потому вы легко поймете, что в этой части своего рассказа пристав Кофф безапелляционно заклеймил память бедной умершей девушки подозрением в покраже алмаза. Даже сама миледи приведена была в ужас его словами. Когда он кончил, она ничего ему не отвечала, но пристав, казалось, и не беспокоился о том, отвечают ему или нет. Он продолжал (чтоб ему пусто было!) с прежнею невозмутимостью.
— Теперь, когда я изложил вам все обстоятельства этого дела так, как и их понимаю, — сказал он, — мне остается только сообщить вам, миледи, какие меры имею я в виду на будущее время. Я вижу два способа привести следствие к успешному окончанию. На один из них я смотрю, как на вернейшее средство достичь цели; другой же, сознаюсь, есть не более как смелый опыт. Решайте сами, миледи, не должны ли мы начать с вернейшего способа?
Госпожа моя выразила ему знаком, что она совершенно предоставляет это на его усмотрение:
— Благодарю вас, — сказал пристав. — Пользуясь вашим позволением, миледи, я, конечно, испытаю первый способ. Останется ли мисс Вериндер в Фризингалле, или вернется сюда, я во всяком случае предлагаю учредить неотступный надзор за всеми ее поступками, за людьми, с которыми она будет иметь сношения, за ее прогулками верхом или пешком, и за ее корреспонденцией.
— Далее что? — спросила моя госпожа.
— Далее, — отвечал пристав, — я буду просить вашего позволения поместить к вам на место Розанны Сперман женщину, привыкшую к тайным следствиям и за скромность которой я ручаюсь.
— Далее что? — спросила моя госпожа.
— Последнее мое предложение, — продолжал пристав, — состоит в том, чтобы послать одного из моих сослуживцев в Лондон для сделки с тем закладчиком, который, как я упоминал выше, был знаком с Розанной Сперман, и которого имя, и адрес, будьте в этом уверены, миледи, были сообщены ею мисс Вериндер. Не отрицаю, что подобная мера потребует и времени, и денег; но результат ее верен. Мы со всех сторон оцепим Лунный камень и будем постепенно стягивать эту цепь до тех пор, пока не найдем алмаза в руках мисс Вериндер, предполагая, что она с ним не расстанется. Если же долги ее потребуют немедленной уплаты, и она решатся пожертвовать им, тогда товарищ мой встретит Лунный камень немедленно по прибытии его в Лондон.
Подобное предложение, касавшееся ее дочери, задело мою госпожу за живое, и она в первый раз сердито заговорила с приставом.
— Считайте ваше предложение отвергнутым по всем его пунктам, — сказала она, — и переходите к другому способу.
— Другой способ, — продолжал пристав, нимало не смущаясь, — заключается в том смелом опыте, о котором я уже упоминал выше. Мне кажется, я хорошо оценил характер мисс Вериндер. По моему мнению, она способна на смелый обман; но вместе с тем она слишком горяча и вспыльчива, слишком непривычна к фальши, чтоб быть лицемеркой в мелочах и уметь себя сдерживать при всяком возбуждении. Чувства ее в продолжение этого следствия неоднократно брали верх над ей волей, даже в то время, когда ее собственный интерес требовал, чтоб она их скрывала. Имея в виду действовать на эту особенность ее характера, я готовлю ей внезапное потрясение, и при таких обстоятельствах, которые заденут ее за живое. Иначе говоря, я хочу без всякого приготовления объявить мисс Вериндер о смерти Розанны Сперман — в надежде, что ее лучшие чувства понудят ее к призванию. Не согласитесь ли вы, миледи, на эту меру?
Не умею рассказать вам, как удивила меня моя госпожа. Она без запинки отвечала ему: «Пожалуй, я согласна».
— Кабриолет готов, — сказал пристав. — Итак, позвольте пожелать вам доброго, утра, миледи.
Но в эту минуту госпожа моя подняла руку и знаком остановила его у двери.
— Вы предполагаете затронуть благородные чувства моей дочери, — сказала она. — Но я, как мать, требую права сама подвергнуть ее этому испытанию. Не хотите ли остаться здесь, пока я съезжу в Фризингалл?
