Я подошел к окну, чтобы несколько поуспокоиться. Дождь перестал, и как бы вы думала, кого я увидал на дворе? Самого мистера Бегби, садовника, который ожидал случая снова вступать с приставом Коффом в состязание о шиповнике.
— Передайте мое нижайшее почтение господину приставу, — сказал мистер Бегби, увидав меня в окне, — и скажите ему, что если он согласен прогуляться до станции железной дороги, то мне было бы весьма приятно сопутствовать ему.
— Как! — воскликнул пристав, из-за моего плеча, — неужто вы еще не убедились моими доводами?
— Черта с два, очень я убедился! — отвечал мистер Бегби.
— В таком случае я пройдусь с вами до станции! — сказал пристав.
— Так мы встретимся у ворот! — заключил мистер Бегби.
Я был очень рассержен, как вам известно, читатель, но спрашиваю вас: чей гнев устоял бы против подобной смешной выходки? Перемена, происшедшая внутри меня, не ускользнула от наблюдательности пристава Коффа, и он постарался поддержать это благотворное настроение кстати вставленным словцом.
— Полно! полно! — сказал он, — отчего вы, по примеру миледи, не считаете моего взгляда на дело ошибочным? Почему бы вам не утверждать, что я впал в величайшее заблуждение?
Несмотря на явную насмешку, которая проглядывала в этом предложении пристава Коффа, мысль следовать во всем примеру миледи так льстила мне, что волнение мое постепенно утихло: я снова пришел в нормальное состояние, и с величайшим презрением готов был встретить всякое постороннее мнение о мисс Рэйчел, если бы только оно противоречило мнению миледи или моему собственному.
Одного не в силах я был сделать: это воздержаться от разговора о Лунном камне! Конечно, благоразумнее было бы вовсе не затрагивать этого предмета, но что же вы хотите! Добродетели, которые украшают современное поколение, не были в ходу в мое время. Пристав Кофф задел меня за живое, и хотя я и смотрел на него с презрением, однако чувствительное место все-таки болело. Кончилось тем, что я умышленно навел его на разговор о письме миледи.
— Хотя в уме моем нет и тени сомнения, — сказал я, — но вы не смущайтесь этим! продолжайте так, как бы говорили с человеком совершенно доступным вашим доводам. Вы думаете, что не следует верить мисс Рэйчел на слово и утверждаете, будто мы снова услышим о Лунном камне. Поддержите же ваше мнение, пристав, — заключил я веселым голосом, — поддержите же ваше мнение фактами.
Вместо того чтоб обидеться моими словами, пристав Кофф схватил мою руку и так усердно пожимал ее, что у меня пальцы захрустела.
— Клянусь небом, торжественно — сказал этот чудак, — что я завтра же поступил бы на должность лакея, если бы только мне привелось служить вместе с вами, мистер Бетередж. Если я скажу, что вы чисты как ребенок, то этим самым польщу детям, из которых большая часть наверное не заслуживают подобного комплимента. Полно, полно, не будем более спорить. Любопытство ваше будет удовлетворено без всяких пожертвований с вашей стороны. Я не упомяну ни о миледи, ни о мисс Вериндер и, так и быть, ради вас, попробую сделаться оракулом. Я уже говорил вам, что дело с Лунным камнем еще не совсем покончено. Хорошо. Теперь же на прощанье я предскажу вам три вещи, которые непременно должны случиться, и поневоле обратят на себя ваше внимание.
— Продолжайте! — сказал я, не конфузясь и так же весело, как и прежде.
— Во-первых, — начал пристав, — вы получите известие об Иолландах, как только в будущий понедельник почтальон доставит письмо Розанны в Коббс-Голль.
Если б он обдал меня целым ушатом холодной воды и то, признаюсь, он и тогда поразил бы меня не столько, как в настоящую минуту. Показание мисс Рэйчел, подтверждавшее ее неприкосновенность к этому делу, не разъяснило ни одного из поступков Розанны Сперман, как например: шитья новой кофточки, ее старание отделаться от испачканного платья, и т. п., и обстоятельство это никак не приходило мне в голову до тех пор, пока пристав Кофф сразу не навел меня на мысль о нем.
— Во-вторых, — продолжал пристав, — вы опять услышите кое-что об индийцах: или в здешнем околотке, если мисс Рэйчел не уедет отсюда, или в Лондоне, если она переселится в этот город.
Утратив всякий интерес к трем фокусникам и совершенно убедившись в невинности моей молодой госпожи, я довольно спокойно выслушал это второе предсказание.
— Ну, вот и два обстоятельства, которых мы должны ожидать в будущем, — сказал я. — Теперь очередь за третьим.
— Третье и последнее, — сказал пристав Кофф, — заключается в том, что рано или поздно вы получите известие об этом лондонском закладчике, ими которого я уже дважды упоминал в разговоре с вами. Дайте мне ваш портфель, мистер Бетередж, и я для памяти запишу вам его имя и адрес, так чтобы вы не могли ошибиться, в случае если бы мое предсказание действительно сбылось.
Сказав это, он написал на частом листке следующие отроки: «мистер Септемий Локер, Мидльсекская площадь, Ламбет, Лондон».
