Лунный камень полностью

— Я любила ее, — нежно сказала девушка. — Она была несчастлива в жизни; мистер Бетередж, низкие люди дурно обходились с ней, вели ее к злу; но это не ожесточило ее кроткого нрава. Она была ангел. Она могла бы быть счастлива со мной. Мы вместе строили планы, чтоб уехать в Лондон и жить там, как сестры, трудами рук наших. Но этот человек явился здесь и разрушил мой план. Он околдовал ее. Не говорите мне, будто он не желал сделать это и даже не знал ничего об ее любви к нему. Он должен был знать это и должен был пожалеть ее. «Жить без него не могу, Люси, а он никогда даже и не взглянет на меня», часто говаривала она. Ужасно, ужасно, ужасно! «Ни один мужчина, — отвечала я, не стоит, чтоб об нем так сокрушались». — «Есть мужчины, за которых можно жизнь свою отдать, Люси, и он один из числа их!» возражала она. Я сделала небольшие денежные сбережения, порешила дело с батюшкой и матушкой и намерена была увести ее от унижения, которому она здесь подвергалась. Мы наняли бы маленькую квартирку в Лондоне и жили бы вместе как сестры. Вам известно, сэр, что она была хорошо воспитана, имела прекрасный почерк и работа у нее кипела в руках. Я тоже получила воспитание и хорошо пишу, хотя и не так скоро работаю, как она; но все же я поспевала бы со своим делом, и мы зажили бы припеваючи. Но что же вдруг случилось сегодня утром? что случилось? Получаю от нее письмо и узнаю, что она порешила с своею жизнью. Получаю ее письмо, в котором она прощается со мной навеки… Где он? —воскликнула девушка, приподнимая голову с костыля, между тем как глаза ее, сквозь слезы, снова заблистали гневом. — Где этот джентльмен, о котором я не должна иначе говорить, как с уважением? А недалек тот день, мистер Бетередж, когда бедные восстанут против богатых. Молю Бога, чтоб они начали с него, молю Бога об этом!

Вот они, соединенные в одном и том же лице, и христианское чувство любви, и чувство ненависти, обыкновенное следствие той же самой любви, доведенной до крайности! Сам священник (сознаюсь, что это уже слишком сильно сказано) едва ли бы в состоянии был вразумить девушку в настоящем ее положении. Я же решился только не давать ей удаляться от главного предмета, в надежде, что услышу нечто заслуживающее внимания.

— Что вам нужно от мистера Франклина Блека? — спросил я.

— Мне нужно его видеть.

— По какому-нибудь особенному делу?

— Я имею к нему письмо.

— От Розанны Спермин?

— Да.

— Оно было прислано к вам в вашем письме? — спросил я.

— Да.

Неужели мрак должен был рассеяться? Неужели те открытия, которых я так жаждал, сами собой напрашивались на мое внимание. Необходимо было, однако, подождать с минутку. Пристав Кофф заразил нашу атмосферу и, судя по некоторым симптомам, я догадался, что следственная горячка начинает снова овладевать мною.

— Вы не можете видеться с мистером Франклином, — сказал я.

— Я должна и хочу его видеть, — был ее ответ.

— Он в прошлую ночь отправился в Лондон.

Хромая Люси пристально посмотрела мне в лицо, и убедившись, что я не обманул ее, не говоря на слова, немедленно повернула назад в Коббс-Голль.

— Стойте! — сказал я. — К завтрашнему дню я ожидаю известий от мистера Франклина Блека. Дайте мне ваше письмо, и я перешлю его к нему по почте.

Хромая Люси приостановилась и посмотрела на меня через плечо.

— Я должна передать ему это письмо из рук в руки, — сказала она, — а иначе не отдам его.

— Не написать ли ему о том, что я узнал от вас?

— Напишите ему, что я ненавижу его, и вы скажете ему правду.

— Хорошо, хорошо. Но как же насчет письма?

— Если ему понадобится письмо, то пусть он вернется сюда и получит его от меня.

Сказав это, она заковыляла по дороге в Коббс-Голль. Достоинство мое, под влиянием жара следственной горячки, мгновенно испарилось. Я последовал за ней и попытался было заставить ее говорить; но все было напрасно. К несчастью, я был мужчина, а хромая Люси пользовалась случаем помучить меня. В тот же день, только немного попозже, я решился попытать счастья у ее матери, но добрая мистрис Иолланд в состоянии была только плакать, да подчивать меня усладительною влагой голландского джина. На берегу я застал рыбака. «Скверное дело», — сказал он в ответ на мои расспросы и снова принялся чинить свою сеть. Ни отец Люси, ни ее мать не могли сообщить мне более того что я уже знал. Оставалось испробовать последнее средство: завтра утром написать к мистеру Франклину Блеку.

Можете себе вообразить, с каким нетерпением ожидал я во вторник утром приезда почтальона. Он привез мне два письма. Из первого (которое я едва имел терпение прочитать) я узнал от Пенелопы, что миледи и мисс Рэйчел благополучно водворились в Лондоне. Второе, от мистера Джефко, уведомляло меня, что сын его господина уже уехал из Англии.

Прибыв в столицу, мистер Франклин, кажется, прямо отправился на квартиру своего батюшки. Он приехал невпопад. Мистер Блек-старший, по горло занятый делами палаты общин, забавлялся в этот день любимою парламентскою игрушкой, называемою ими «проектировкой билля». Сам мистер Джефко провел мистера Франклина в кабинет его отца.