Лунный камень полностью

В пятницу не произошло ничего особенного, за исключением того только, что у одной из собак сделались за ушами болячки. Я дал ей прием настоя подорожника, и впредь до новых распоряжений посадил ее на диету, состоящую из помоев и растительной пищи. Прошу извинить меня, читатель, за то, что я упомянул об этом обстоятельстве, но сам не знаю как оно вкралось в мой рассказ. Пропустите его, если угодно. Я уже прихожу к концу и скоро перестану оскорблять ваш облагороженный современный вкус. Но собака была славное животное и заслуживала хорошего ухода, право так.

Суббота, последний день недели, есть вместе с тем и последний день моего повествования.

Утренняя почта привезла мне сюрприз в форме лондонской газеты. Пораженный почерком адреса, выставленным на конверте, я сравнил его с написанным в моей карманной книжке именем и адресом лондонского закладчика, и сразу узнал в нем руку пристава Коффа.

Сделав это открытие, я с жадностью пробежал листок и напал на одно из объявлений полиции, кругом обведенное чернилами. Вот оно, к вашим услугам. Прочтите его вместе со мной, читатель, и вы вполне оцените вежливое внимание пристава Коффа, приславшего мне газету.

«Ламбет. Незадолго до закрытия суда, мистер Септимий Локер, известный продавец старинных драгоценностей, скульптурных и резных вещей и пр. и пр., обратился к заседавшему судье за советом. Проситель заявил, что в продолжение дня ему неоднократно докучали какие-то бродячие индийцы, которыми в настоящее время переполнены наши улицы. Их было трое. Несмотря на то, что полиция велела им удалиться, она снова и снова возвращались, и даже делали попытки войти в дом, под тем будто бы предлогом, чтобы попросить милостыни. Хотя их и прогнали от главной двери, но они снова очутились у заднего входа. Жалуясь на беспокойство, доставляемое ими, мистер Локер изъявил и некоторое опасение насчет того, не злоумышляют ли они против его собственности. В коллекции его находилось множество единственных, в своем роде, неоцененных драгоценностей классического и восточного мира. Накануне еще он вынужден был рассчитать одного искусного резчика (как кажется, уроженца Индии), которого подозревал в покушении на воровство; и мистер Локер предполагал, будто человек этот и уличные фокусники, на которых он жаловался, действуют теперь заодно. Цель их, может быть, состоит именно в том, чтобы собрать толпу, произвести тревогу на улице, и пользуясь общею суматохой, забраться в дом. Отвечая на вопросы судьи, проситель заявил, что не имеет очевидных доказательств против замышляемой попытки на воровство, и может только положительно жаловаться на докучливость и беспокойство, доставляемое ему индийцами. Судья предупредил просителя, что если и впредь индийцы не перестанут беспокоить его, то он в праве будет призвать их к суду, где с ними немедленно поступлено будет по закону. Что же касается до драгоценностей, находящихся во владении мистера Локера, то он советовал ему принять всевозможные меры для надежнейшего охранения их, прибавив, что, пожалуй, не лишнее будет объявить об этом полиции и последовать ее указаниям, основанным на опытности ее в подобных делах. Затем проситель поблагодарил судью и удалился».

Рассказывают, что один из древних философов (не помню по какому случаю) советовал своим близким «всегда иметь в виду конец дела». Размышляя несколько дней тому назад о том, какой будет конец этих страниц и как удастся мне сладить с ним, я нашел, что простое изложение заключительных фактов выйдет само собой как нельзя более складно. Описывая историю Лунного камня, мы не выходили из области чудесного и кончаем ее теперь самым удивительным чудом, а именно: рассказом о трех предсказаниях пристава Коффа, которые все сбылась в продолжение одной недели.

Получив известие об Иолландах в понедельник, я вслед затем узнал об индийцах и о закладчике из присланных мне лондонских газет, так как в то время, если помните, читатель, сама мисс Рэйчел была уже в Лондоне. Сами видите, что я представляю вещи в наихудшем свете, не взирая на то, что это противоречит моему собственному взгляду. Если же, руководствуясь очевидностью, вы заключите, что мисс Рэйчел заложила мистеру Локеру Лунный камень, и покинув меня, примкнете к стороне пристава, то я, признаться сказать, не в состоянии буду слишком порицать вас за сделанное вами заключение. Во мраке добрели мы с вами до этого места рассказа, и во мраке же я вынужден буду покинуть вас, почтеннейший читатель.

«Почему же так?» — спросят меня, пожалуй. Почему я отказываюсь ввести читателя, который так долго странствовал вместе со мной, в область высшего знания, в которой я сам нахожусь теперь?